Введение к уложению (Сперанский)

Уважение закона во всех системах принадлежит законодательному сословию, и правительство участвует в нем единственно голосами своих министров или изъяснениями ораторов.
Утверждение закона везде принадлежит власти державной, с тем только ограничением, что в Англии и во Франции не может она утвердить закона, большинством голосов не уваженного, а в Англии сверх того может не утвердить закона, хотя бы он и всеми был уважен.
Из сих различных постановлений какое может быть наиболее свойственно России?
а) В предложении закона.
Нет, кажется, сомнения, что предложение закона должно предоставить исключительно правительству. Пространство Империи, разнообразие населения и степень нашего просвещения требуют, чтобы правительство имело всю возможную силу действовать во благо, и сила сия в одном только злоупотреблении ее должна быть умеряема.
Если источник закона поставить в некоторых случаях вне пределов державной власти, тогда может произойти безмерное в видах разнообразие и несвязность; тогда часто в законодательном собрании будет теряться время в предложениях невместных или неблаговременных; тогда для самого порядка сих предложений должно будет учредить в законодательном сословии множество форм и обрядов, коих охранение может, особенно у нас, произвести великую сложность и затруднение; тогда правительство может быть поставлено в неприятное положение отвергать или не давать своего утверждения на такие предметы, кои будут законодательным сословием приняты18.
По сим причинам нет, кажется, сомнения предложение закона исключительно присвоить державной власти. Быв окружена во всех своих важных деяниях государственным советом, коего бытие установляется не произволом ее, но коренным государственным законом, нет сомнения, что власть державная всегда будет иметь более способов предлагать законы с зрелостию, нежели каждый член законодательного сословия. И, впрочем, какая польза для нее отлагать предложение закона полезного или предлагать закон вредный? Первым она стеснит только себя в собственных своих деяниях, а второй будет отвергнут в законодательном сословии.
Есть однакоже исключение, которое необходимо должно допустить в сем правиле.
1) Когда какою-либо мерою правительства явное сделано будет нарушение коренному государственному закону, как-то личной или политической свободе19.
2) Когда правительство в установленное время не представит узаконенных отчетов.
В сих только двух случаях законодательное сословие может собственным своим движением, предварив однакоже правительство, предложить дело на уважение и возбудить узаконенным порядком следствие против того министра, который подписал сию меру, и просить вместе с тем ее отмены.
б) В уважении закона.
Хотя уважение закона собственно принадлежит законодательному сословию, нельзя однакоже исключить из оного министров. Если подвержены они ответственности в мерах, ими принимаемых, то самая справедливость требует дозволить им лично объяснять и поддерживать предложения правительства20.
2) О действии державной власти в порядке исполнительном
Существо части исполнительной требует по всей необходимости единства. Истина сия всеми единогласно признана. В самых республиках исполнение большею частью всегда вверяемо было одному лицу.
Посему нет сомнения, что в России вся исполнительная часть должна принадлежать власти державной.
Но выше уже было замечено, что образ исполнения может столько отступать от разума закона, что, если часть сия составлена будет без всякой связи с порядком законодательным, она может самый закон соделать игралищем прихоти и произвола. Отсюда происходит необходимость ответственности, коей формы могут быть различны, но существо одинаково.
Существо ответственности состоит в следующих предположениях.
1) Предполагается, что власть державная, предлагающая и отвергающая закон, никогда не может действовать сама собою против его разума.
2) Предполагается также, что совет, яко сословие, содействовавшее предложению и утверждению закона, не может поступить против его разума. А посему:
3) Всякая мера, приемлемая в нарушение закона, вменяется не державной власти и не совету ее, но подчиненным ей исполнителям или министрам, кои посему лично, каждый по своей части, подвергаются за них ответу, и сие обязательство приемлют они на себя самым подписанием актов. Отсюда происходит:
4) Что подписание актов всегда предполагается совершенно свободным.
Внешние формы сей ответственности должны быть самые простейшие, и они будут, без сомнения, таковыми, когда постановится правилом, чтобы члены законодательного сословия имели право предъявлять обвинение их против министров, и, когда предъявление их большинством голосов за благо будет принято, тогда приступали бы к предметам самого обвинения. Когда обвинение большинством голосов признано будет основательным и вместе с тем утверждено будет державною властью, тогда наряжается суд или следствие.
В сих пределах ответственности власть державная, действуя в исполнении закона, всегда будет освещаема мнением народным и, следовательно, будет действовать с достоверностью и без всякого внимания к слухам посторонним.

3) О действии державной власти в порядке судном
Власть судная в источнике своем не что другое есть, как власть исполнительная. Всякое дело, всякий спор, предмет суда составляющий, есть не что другое в существе своем, как жалоба на нарушение закона. Власть судная удостоверяется в сем нарушении и восстановляет закон в его силу, то есть приводит его в исполнение.
По сему понятию порядок судный, яко часть порядка исполнительного, принадлежит по существу своему власти державной, и для сего-то везде и у всех народов суд ее именем производится21.
В порядке исполнительном предполагается ответственность; посему надлежало бы таковую же ответственность допустить и в порядке судном.
Но каким образом учредить сию ответственность во множестве и разнообразии частных споров? Для сего надлежало бы допустить по каждому делу жалобы частных людей в законодательное сословие и по каждому делу ответственность и объяснение министра юстиции.
Очевидное неудобство сего предположения заставило искать других способов учредить судную ответственность. Положено, чтобы судьи избираемы были самими теми лицами, для коих суд устанавливается. Таким образом, власть судная по существу своему осталась в правах власти державной, но исполнение ее вверила она избранию тех самых лиц, кои могли бы приносить на нее жалобы. Сим учреждением сила ответственности слагается уже с власти исполнительной и переходит прямо на самих судей и первоначальных их вверителей.
Но ответственность в суде может быть двоякая: в существе дела и в судных образах.
Власть державная, вверив лицам избранным суд в существе его, не могла однакоже вверить им охранение обрядов. Обряды судные составляют часть публичного права; они по всей необходимости требуют единообразия. Они столько суду существенны, что часто перемена или нарушение их изменяет самое существо дела. Каким образом можно предположить, чтобы тысячи избранных судей могли соблюсти их единообразие? Какое смешение могло бы произойти, если бы в одной провинции по одному и тому же делу понимали формы судные иначе, нежели в другой?
Отсюда необходимость, чтобы охранение судебных форм основано было на том же правиле единства, на коем вообще часть исполнительная должна быть поставлена.
По сему понятию о порядке судном, он слагается из двух установлений: первое из них, относящееся к существу дела, державная власть вверяет свободному выбору подданных и, слагая вследствие того ответственность сей части, передает ее, так сказать, тому же началу, от коего истекает и власть законодательная. Второе установление – надзор и охранение форм судебных – остается и с ответственностью, к тому принадлежащею, исключительно в порядке исполнительном.
Из сего следует, что действие власти державной в суде должно быть ограничено одним установлением власти, надзирающей и охраняющей судные образы.
Определив сим образом права державной власти, государственное уложение поступает к определению первого и главного ее действия – к составлению закона.

III. О разуме государственного уложения в составлении закона
Составление закона имеет три стихии: предложение его, уважение и утверждение.
Выше были означены причины и ограничения, по коим две из сих стихий закона, предложение и утверждение, вверяются исключительно державной власти.
Уважение закона принадлежит законодательному сословию.
В органических законах будет означен состав и движение сего сословия.
Здесь нужно только определить с точностию предмет его; определение сие весьма существенно: от него зависит сила самого установления.
Если понятие закона распространить на все постановления без изъятия, тогда все соделается предметом законодательного сословия, дела придут в совершенное смешение и единство исполнения исчезнет.
Если, напротив, понятие закона так стеснить, чтобы оно относилось только к одним самым общим положениям, тогда власть исполнительная не будет иметь своих пределов, и под видом исполнения самый закон разорится22.
Нужно найти в сем истинную средину, определить характер, коим закон отличается от мер исполнения и разных учреждений.
Все постановления, коими государство управляется, составляют неразрывную связь последствий, из одного начала истекающих. Начало сие весьма просто: не делай другому того, чего не желаешь себе23.
Но не все сии последствия равно существенны для политической и гражданской свободы.
В отношении к свободе они могут быть разделены на два главные класса:
В первом должно положить те постановления, коими вводится какая-либо перемена в отношениях сил государственных или в отношениях частных людей между собою.
Во втором те, кои, не вводя никакой существенной перемены, учреждают только образ исполнения первых.
Первым принадлежит в точном смысле толкование закона, вторым уставов и учреждений.
Первые должны составлять предмет законодательного сословия, вторые же относятся к действию власти исполнительной.
Здесь представляется одно существенное примечание. Хотя уставы и учреждения не переменяют законов, тем не менее, определяя образ их исполнения, они могут столько их обессилить, что самое существо их останется ничтожным, хотя и сохранятся все внешние их формы.
Сие то уважение было началом установления ответственности.
Понеже закон не мог всего объять и учредить, и учреждения и уставы, быв оставлены одной власти исполнительной, могли самый закон испровергнуть, то и принято правилом, чтобы закон был исключительно предметом законодательного сословия, но учреждения и уставы стояли бы под его же ответственностью.
Таким образом, действие законодательного сословия разделилось на две части: одно прямое – составление закона; другое косвенное – взыскание ответа во всех уставах и учреждениях.
Прямое действие законодательного сословия не может быть уничтожено без уничтожения самого существа сословия; но косвенное всегда может быть (обращено) в прямое, если правительство того пожелает, ибо сим не уменьшается власть законодательного сословия, но возрастает.
Из сего следует:
1) Что никакой закон не может иметь силы, если не будет он составлен в законодательном сословии.
2) Что, напротив, учреждения и уставы состоят во власти правительства, но с ответственностью его в том, что не нарушают они закона.
3) Что ответственность сию может правительство сложить, внося уставы и учреждения в законодательное сословие.
По сему понятию о законе и учреждениях, сила и именование закона присвояется следующим постановлениям:
1) Уложению государственному и законам органическим, к нему принадлежащим;
2) Уложению гражданскому;
3) Уложению уголовному;
4) Уложению коммерческому;
5) Уложению сельскому;
6) Всем общим дополнениям и изъяснениям предметов, в уложения сии входящих.
Сверх сего вносятся в законодательное сословие и подчиняются порядку закона следующие уставы и учреждения:
7) Устав судебный;
8) Все уставы, определяющие положение какой-либо части в связи ее с другими;
9) Общие судебные и правительственные учреждения, как-то учреждения судебных и правительственных мест;
10) Все постановления о налогах и общих народных повинностях, как временных, так и всегдашних;
11) Продажа и залог государственных имуществ и исключительных на них привилегий;
12) Вознаграждение частных людей за имущества, для общей пользы необходимые.
Исключая сих статей, все прочие уставы и учреждения остаются на ответственности правительства и в его расположении.
Сюда принадлежат:
1) Постановления о мире и войне;
2) Все великие меры, приемлемые правительством к спасению отечества среди каких-либо бедствий;
3) Все частные инструкции, учреждения и распоряжения, удостоверяющие, изъясняющие и дополняющие прежние уставы и учреждения и разрешающие частные в них сомнения и затруднения.
Определив сим образом разум закона, уставов и учреждений и окончив сим действие государственных сил в их соединении, Государственное уложение поступает к означению их действия в отдельном их состоянии, к начертанию прав подданных.

IV. О разуме законов в правах подданных
Здесь представляются два важные вопроса к разрешению: 1) должно ли в России допускать разделение состояний; 2) в чем должно состоять сие разделение.

1. Причины разделения состояний
Выше было примечено, что Россия стоит ныне во второй эпохе феодального состояния, – в эпохе, когда власть самодержавная, соединив в себе все силы государственные, обладет свободою подданных, как политическою, так и гражданскою.
Но обладание сие имеет у нас три степени:
Первый и самый высший степень обладания падает на ту часть народа, которая не имеет ни политической, ни гражданской свободы. В сем положении находятся крестьяне помещичьи.
Второй степень обладания простирается на тех подданных, кои имеют гражданскую свободу, но не имеют политической. В сем положении находятся у нас так называемые люди свободного состояния: купцы, мещане и государственные крестьяне.
Третий степень обладания относится к тем, кои хотя и не имеют прав политических, но, имея право гражданское, сверх того разделяют с державною властию право обладания в первой степени. В сем положении находится дворянство.
Таким образом, народ российский разделяется ныне на три класса.
Первый класс, дворянство, представляет остаток тех древних феодальных установлений, в коих державная власть, то есть соединение прав политических и гражданских, разделялась между известными родами. В последствии времени политические права от них отторгнуты, но гражданские остались неприкосновенны, и роды сии наследственно делят их с державною властию24.
Второй класс, купечество, мещанство и прочее, основался переходом и постепенным освобождением из третьего.
Третий класс, крепостные люди, вначале имели некоторый степень гражданских прав. Они могли иметь собственность и право перехода с одних земель на другие25. Но впоследствии, по мере того, как от удельных владельцев права политические переходили и присоединялись ко власти державной, права гражданские сего последнего класса, как бы в вознаграждение первых, переходили к их помещикам и, наконец, разными обстоятельствами, особенно же системою составления военных наших сил, быв укреплены к земле, потеряли как личную, так и вещественную свободу.
Таково есть настоящее разделение состояний в России.
Два только могут быть источника всех разделений: права гражданские и политические.
Первый источник. Права гражданские, то есть безопасность лица и имущества, суть первое и неотъемлемое достояние всякого человека, входящего в общество. Противно природе человека предполагать, чтобы кто-либо согласился жить в таком обществе, где ни жизнь, ни имущество его ничем не обеспечены.
Рабы однакоже всегда и везде существовали. В самых республиках число их почти равнялось числу граждан, а участь их там была еще горше, нежели в монархиях.
Не должно, однако, из сего заключать, чтобы рабство гражданское было необходимо. Конституция древних республик и нравы века были причиною сего установления. Мы видим, напротив, государства обширные и многонаселенные, в коих рабство сего рода мало-помалу уничтожилось.
Нет никакого основания предполагать, чтобы в России не могло оно уничтожиться, если приняты будут к тому действительные меры.
Но чтобы меры сии были действительны, они должны быть постепенны.
Гражданская свобода имеет два главные вида: свобода личная и свобода вещественная.
Существо первой состоит в следующих двух положениях:
1) Без суда никто не может быть наказан;
2) Никто не обязан отправлять личную службу иначе, как по закону, а не по произволу другого26.
Существо свободы второго рода, то есть вещественной, основано на следующих положениях:
1) Всякий может располагать своею собственностью по произволу сообразно общему закону; без суда никто собственности лишен быть не может;
2) Никто не обязан отправлять вещественной службы, ни платить податей и повинностей иначе, как по закону или по условию, а не по произволу другого.
Должно ли оба сии рода гражданской свободы предоставить всем вообще подданным без всякого ограничения?
Два уважения здесь представиться могут:
1) В свободе личной. Закон, личную свободу определяющий, не может быть для всех одинаков. Есть род службы, предполагающий особенный образ воспитания и науки, который не может быть совместим со всеми родами промышленности. Такова есть служба высших чинов в порядке судном, в управлении и в войске. Если допустить равенство во вступлении в службу и всех без различия подчинить одной очереди, тогда высшие звания наполнятся людьми, воспитанием к ним не приуготовленными, и один из важнейших предметов общественного образования исчезнет.
Из сего следует, что закон, определяющий службу, не может быть без изъятия; он должен допустить сие изъятие в пользу тех, кои наукою и воспитанием будут приуготовляться к высшим родам службы; но ни в каком предположении никого не должен он освобождать от службы.
Здесь открывается первое различие, которое должно по необходимости допустить в личном гражданском праве; никто не должен быть его лишен, но не все могут иметь его в равном степени.
2) В свободе вещественной. Основание свободы вещественной есть собственность. Закон, определяющий сию свободу, также должен иметь свои степени. Право собственности движимой и недвижимой, но не населенной, должно принадлежать всем без различия; но собственность населенная предполагает такие отношения, к коим не все могут быть способны. Она предполагает управление и, следовательно, знание законов правительства, коего нельзя достигнуть без особенного к тому образования. Странно бы было допустить, чтобы помещичий крестьянин, разбогатев по случаю, купил деревню, населенную другими подобными крестьянами, и управлял бы ею по закону, тогда как власть его, воспитанием не предуготовленная, ни познания закона, ни морального к себе уважения приобресть не может.
Из сего следует, что собственность недвижимых имений населенных не может принадлежать всем без различия, и должен быть класс людей, коему бы право сие принадлежало исключительно.
Отсюда происходят следующие общие заключения:
I. Права гражданские, как личные, так и вещественные, разделяются на два рода: одни суть общие всем подданным российским, другие особенные некоторым состояниям.
а) Права гражданские общие.
1) Никто без суда наказан быть не может.
2) Никто не обязан отправлять личную службу по произволу другого, но по закону, определяющему род службы по состояниям.
3) Всякий может приобретать собственность движимую и недвижимую и располагать ею по закону; но приобретение собственности недвижимой населенной принадлежит известным только состояниям.
4) Никто не обязан отправлять вещественных повинностей по произволу другого, но по закону или добровольным условиям.
б) Права гражданские особенные.
1) Быть изъятым от общей очередной службы, но не быть однакоже свободным от особенной службы, которая на известные состояния особенно положена законом.
2) Иметь право приобретать недвижимую собственность населенную, но управлять ею не иначе, как по закону.
II. Из различия прав гражданских, общих и особенных возникает различие состояний, различие, которое по самой необходимости допустить должно.
В древних республиках различие сие не было допускаемо. Всякий гражданин мог иметь всякого рода собственность, но сие происходило оттого, что собственность большею частью обрабатываема была рабами, кои сами считались вещью.
Во Франции сие различие хотя сначала и не было допускаемо в законе, но впоследствии признано было нужным допустить его. Для сего установлено право первородства, по коему собственность без продажи должна обращаться навсегда в известных только родах.
В Англии и в Соединенных Штатах сие различие также не допускается; но приметить должно, что там земли обрабатываются большею частью наймом и крестьяне не имеют твердой оседлости.
В России распорядок сей был бы невозможен: 1) потому что воинская наша система и пространство земель ненаселенных непременно требуют оседлости; 2) что наймом обрабатывать у нас земель по пространству их и по малости населения также невозможно; 3) наконец, ежели бы система сия и была возможна, то в нравственных уважениях участь крестьянина сим безмерно бы отяготилась, а земледелие потерпело бы великую расстройку. Участь крестьянина, отправляющего повинности по закону и имеющего в возмездие свой участок земли, несравненно выгоднее, нежели положение бобылей, каковы суть все рабочие люди в Англии, во Франции и в Соединенных Штатах.
Второй источник разделения состояний суть права политические. Выше было означено, что они состоят в участии в силах государственных: законодательной, судной и исполнительной.
Всем ли вообще подданным российским должны принадлежать равно права политические?
С тех пор как основалась в европейских государствах система выборов, или народного представления, участие народа в силах государственных разделилось на два главные действия: право избирания и право представления. Следовательно и вопрос о принадлежности прав политических имеет два вида: в первом определяется, все ли вообще подданные должны иметь право избирания; во втором – все ли могут иметь право представления.
К разрешению вопроса в первом виде представляются следующие уважения:
Закон составляется в защиту лица и собственности. Следовательно, положив право личное равным, чем более человек приемлет участия в собственности, тем естественно более печется о ее охранении.
Сверх сего, самое приобретение собственности в обыкновенном порядке предполагает разум и трудолюбие.
Из сего следует, что в общем исчислении человек, имеющий собственность, по уважению собственных своих польз, более приемлет участия в доброте закона и более соединяет вероятностей к правильному его усмотрению, нежели человек без собственности или бобыль27.
Следовательно, нет сомнения, что люди, имеющие собственность, все без различия должны быть допускаемы к участию в правах политических.
Но если вместе с ними допустить к сему участию и людей, собственности не имеющих, тогда голос и суждение сих последних по числу их, без сомнения, возьмет перевес, и, следовательно, все избирательные силы народа перейдут в руки тех самых, кои наименее в доброте сих выборов имеют участие и наименее способов к правильному их усмотрению28.
На сем-то основано то важное правило, по коему во всех государствах, в самой Франции среди революции, право выборов ограничено было только теми людьми, кои имеют собственность.
Нет сомнения, что и у нас тому же правилу должно следовать и потому постановить, что в составлении выборов никто не может участвовать, кто не имеет недвижимой собственности или капиталов промышленности в известном количестве.
Сверх сего, есть в обществе положения, кои по образу жизни и воспитания не позволяют предполагать ни довольно разума, ни столько любочестия, чтобы допустить людей, ими занимающих, к участию в составлению закона. Таковы суть состояния домашних слуг, ремесленных и рабочих людей и поденщиков, хотя бы они и имели собственность, в капиталах состоящую.
К разрешению вопроса во втором виде представляются те же уважения. Если собственность должна быть принята основанием в праве выборов, то кольми паче она должна быть предпочтена в праве представления. По сим-то причинам во всех государствах полагается .известный доход для права представления, и доход сей должен быть выше, нежели оклад для выборов.
Из сего обозрения прав гражданских и политических открывается, что все они в рассуждении принадлежности их на три класса могут быть разделены:
1) Права гражданские общие, всем подданным принадлежащие.
2) Права гражданские частные, кои должны принадлежать тем только, кои образом жизни и воспитания к ним будут приуготовленны.
3) Права политические, принадлежащие тем, кои имеют собственность.
Из сего происходит следующее разделение состояний:
1) дворянство;
2) люди среднего состояния;
3) народ рабочий.
Определив сим образом разделение состояний, должно определить с точностию: 1) права, каждому состоянию принадлежащие, и состав его; 2) переход из одного состояния в другое.
I. Права состояний
1) Права дворянства
1) Дворянство пользуется всеми гражданскими правами, подданным российским вообще принадлежащими.
2) Сверх сих общих прав, дворянство имеет то особенное право, что оно свободно от личной службы очередной, но обязано непременно отправлять оную в гражданском или воинском звании не менее 10-ти лет по своему выбору, но без перехода, исключая случаев, особенным законом определенных.
3) Дворянство имеет особенное право приобретать недвижимые имения населенные, управляя ими по закону.
4) Дворянство имеет политические права в выборе и представлении, но не иначе, как на основании собственности.
5) Все свободные промыслы, дозволенные законом, открыты дворянству. Оно может вступать в купечество и другие звания, не теряя своего состояния.
Состав дворянства.
6) Дворянство разделяется на личное и потомственное; личное не простирается далее одного лица.
7) Дворянство потомственное приобретается по праву родом, со службою сопряженным.
8) Дети дворянина потомственного до совершения положенных лет службы суть дворяне личные. Окончив службу, они приобретают дворянство потомственное, а дети их суть дворяне личные.
9) Дворянство личное без рода приобретается службою.
10) Дети личных дворян суть люди среднего состояния.
11) Но личное дворянство не превращается в потомственное одним совершением службы; к сему потребны особенные заслуги, по уважению коих Императорскою властию в течение службы или по окончании ее даруется потомственное дворянство и удостоверяется особенным дипломом.
12) Титла дворянские личные производят дворянство личное, а потомственные дают дворянство потомственное.
13) Но сохранение сих титл зависит так же от продолжения службы, как и сохранение прав дворянских.
14) Дворянство потомственное пресекается и превращается в личное уклонением от службы.
15) Вообще дворянство теряется:
a) судом и публичным наказанием;
b) вступлением в класс людей рабочих.
2) Права среднего состояния
1) Среднее состояние имеет права гражданские общие, но не имеет особенных.
2) Личная служба людей среднего состояния определяется по их званиям и промыслам особенным законом.
3) Лица среднего состояния имеют политические права по их собственности.
4) Все свободные промыслы им открыты, и из одного в другой переходят они свободно, исполнив возложенные на них повинности.
5) Они достигают личного дворянства службою, когда вступят в оную по своему выбору, но не прежде, как исполнив службу, законом на них возложенную.
Состав среднего состояния.
6) Среднее состояние составляется из купцов, мещан, однодворцев и всех поселян, имеющих недвижимую собственность в известном количестве.
3) Права народа рабочего
1) Народ рабочий имеет общие права гражданские, но не имеет прав политических.
2) Переход из сего класса в следующий всем отверзт, кто приобрел недвижимую собственность в известном количестве и исполнил повинности, коими обязан был по прежнему состоянию.
Состав сего класса.
3) К классу рабочего народа причисляются все поместные крестьяне, мастеровые их работники и домашние слуги.
В сем состоит разум тех прав, кои принадлежат российским подданным в разных состояниях.
В разделе сих состояний паче всего уважена постепенность усовершения и перехода из состояния низшего в высшее. Для сего в каждом состоянии назначена, так сказать, черта, соединяющая его с последующим. Так, дворянство личное связует состояние первое со вторым. Приобретение недвижимой собственности связует второе с третьим, и, таким образом, те самые лица, кои по положению их не имеют прав политических, могут их желать и надеяться от труда и промышленности.
Определив сим образом права подданных, государственное уложение поступает к последней его части, законам органическим.

О разуме законов органических
Законы органические коренные должны определить устройство тех установлений, коими силы государственные действуют.
Установления сии суть: совет, законодательное сословие, сенат и министерства.
В общем разуме сих установлений должно означить: 1) состав каждого из них, 2) предметы его и 3) порядок действия.
Каждое из сих установлений, соединяясь в державной власти и образуя первенствующие государственные сословия, должно простираться на всю империю и, разделяясь постепенно, нисходить к самым последним селениям.
Следовательно, прежде нежели можно определить порядок сих установлений в высших их отношениях, нужно рассмотреть и назначить те степени, чрез кои они проходить должны.
Сие ведет к разделению империи в порядке законодательном, в судном и в порядке управления.
Первое правило сего разделения состоит в том, чтобы стараться сколь возможно все степени сил государственных совместить между собою. Сего требует экономия их упражнений, надзора и издержек.
Второе правило, не менее важное, состоит в том, чтобы, избегая излишней раздробительности, доставить всем подданным, в установлениях сих участвующим, удобность в них действовать.

Страницы: 1 2 3 4

Комментирование закрыто, но вы можите поставить trackback со своего сайта.

Комментарии закрыты.