Савиньи. Система современного римского права

В более поздние времена даже целые провинции считались юридическими лицами, порой большими общинами .
Общины у землемеров, а именно колонии, называются publicae personae; это выражение очень хорошо выражает их политическую сущность как основу частноправовой индивидуальности .

§ 88. Юридические лица. История
(продолжение)

II. Произвольные объединения
A. Религиозные союзы. К ним относятся коллегии жрецов (называемые также «храмовые коллегии») и весталок. Обе могли приобретать
собственность и быть упомянутыми в последнем волеизъявлении .
B. Союзы служащих. Подчиненные мелкие чиновники, которые были необходимы властям для обеспечения различных сделок, уже довольно рано выступают как корпорации (§ 87). В особенности постоянно
возрастало число членов и значимость союза писарей, члены которого
использовались во всех ветвях государственной службы, а наряду с этим
занимались делами частных лиц, подобно нашим нотариусам . Они
встречаются под разными названиями, производными от их особых
занятий, такими как «librarii», «fiscales», «censuales»; раньше у них всех
было общее название «scribae». Они были распределены по особым под-
разделениям, которые назывались «decuriae», и совершенно случайно
случилось так, что это само по себе родовое обозначение стало для них
обычным индивидуальным названием. Следовательно, decuriae без дополнения обозначает уже в Республике, а затем при императорах всегда гильдию писарей, отдельные члены ее называются «decuriati», а позже «decuriales». Было естественно, что союзы писарей в Риме (а позже и в Константинополе) выделялись особо и пользовались привилегиями .
C. Ремесленные объединения . К ним относятся прежде всего древнейшие цехи ремесленников, которые сохранялись во все времена и отчасти пользовались даже особыми привилегиями (например, кузнецы) .
Далее, новые, как цех пекарей в Риме, мелкие судовладельцы в Риме
и в провинциях . Их занятие было схожим (и на этом основывались их
союзы), но не коллективным; каждый отдельно работал, как и у нас,
на свой страх и риск.
В форме юридических лиц встречаются также и коллективные ремесленные предприятия. Общим названием таких объединений является «societas» и большинство из них имели контрактную природу, порождали обязательства и подлежали роспуску вследствие расторжения договора, а также смерти каждого отдельного члена. Однако некоторые из них получили право корпораций, не утратив при этом общее название «societas» . К ним относились общества по разработке рудников, солеварни и откупщики .
D. Общества: Sodalitates, Sodalitia, Collegia sodalitia . Старший Катон (у Цицерона) повествует об их возникновении в то время, когда он был
в зрелом возрасте, и с большим удовольствием описывает их как встречи для проведения коллективных пиров, умеренных, но с радостным общением и одновременно с коллективным богослужением согласно традиции давнего времени . Стало быть, это было тем, что мы называем клубами, и если позже мы обнаруживаем упоминания этих объединений как менее безобидных, даже политически опасных, то отсюда вовсе не следует, что под этим выражением следовало понимать институты разного вида, а лишь то, что их свойства определялись общим характером каждой эпохи. Прежние простые клубы друзей становились в неспокойные времена (как это случилось и в наше время) средоточием политической деятельности; несомненно, новые создавались исключительно ради этой цели. Это объясняет одновременно и сообщения об их частых запретах. В отдельных случаях больших волнений клубы и коллегии писарей занимали публичные площади, Сенат приказывал им разойтись и обращался с заявлением к народу, чтобы придать дополнительную силу этому приказу путем угрозы publicum judicium . Затем collegia были упразднены в целом . Вот поэтому в наших источниках права появляется непременное правило, что без разрешения власти не может быть учреждено ни одно объединение, а такое разрешение выдается нелегко и нечасто; запрещенное участие в них становится уголовно наказуемым, а именно extraordinarium crimen . Все это нередко понимали как общее упразднение всех корпораций, однако никто не помышлял о том, чтобы запретить, например, древние цеха ремесленников или даже коллегии жрецов. Подразумевались фактические, политически опасные клубы и сочли, вероятно, излишним давать более точное название запрещенному предмету, так как и без того каждый понимал, о чем идет речь . Но эти правила в наших источниках права имели двоякий смысл, что не очень четко выражено словами: во-первых, вообще любое объединение не станет юридическим лицом без официального разрешения, и это важное положение, существующее и в современном праве, вовсе не зависит от безобидного или сомнительного характера объединения; во-вторых, неразрешенные объединения запрещены и наказуемы, и это относится только к тем объединениям, которые действительно опасны или могут быть опасными ввиду их неопределенности (причем в этом случае вопрос юридического лица является второстепенным), и не касается чисто ремесленных предприятий.
Характером, аналогичным характеру указанных клубов эпохи Республики, обладали, как создается впечатление, гораздо более новые Collegia tenuiorum, о которых сообщают следующее. Подобные объединения простонародья были разрешены, однако только при условии проведения ежемесячного собрания, для чего назначались ежемесячные взносы. Никто не должен был быть одновременно членом нескольких таких объединений. Даже рабы могли быть их участниками, однако только с разрешения своих господ .
Для всех этих произвольно созданных корпораций справедливо одно общее замечание: они считаются копиями городских общин и подобно им обладают имуществом и представителями, что и является сущностью юридических лиц . В них заметны уже отмеченные выше (§ 86) различия: некоторые, подобно общинам, основывались на постоянных потребностях, как, например, коллегии жрецов, декурии, цеха ремесленников; другие – на временных потребностях и скорее на произвольных решениях, как, например, societates и sodalitates.
О названиях следует заметить следующее. Некоторые специальные наименования («decuriae», «societates», «sodalitates») уже были названы. Но два названия («collegium» и «corpus») являются общими для них всех и как таковые употребляются попеременно, как это было показано выше на примере collegia templorum и collegia sodalitia (сн. 3 на с. 141 и 7 на с. 142). Если иногда кажется, будто эти выражения отличны, то это следует лишь из того, что отдельные корпорации пользовались не обоими названиями попеременно, а исключительно одним из них; их выбор был совершенно случайным. Стало быть, если, например, сказано: «neque collegium neque corpus habere conceditur» (сн. 6 на с. 142), – то это равносильно: «произвольное создание объединений запрещено, как бы они ни назывались – collegium или corpus» . Таким образом, каждое из этих выражений обозначает произвольную корпорацию, следовательно, противоположность городским общинам .
Отдельные члены называются (во взаимосвязи друг с другом) collegae , а также sodales, и это название, стало быть, имело более общее значение и появилось раньше, чем sodalitas ; в абсолютном значении их называют collegiati и corporati . Членов некоторых вышеупомянутых видов корпораций называют Decuriati, Decuriales (сн. 1 на с. 142), Socii (сн. 6 на с. 142).
Общим названием для всех корпораций, городов и пр. является Universitas , а в противоположность им физическое лицо, или отдельный человек, называется singularis persona .
III. Учреждения, или невидимые юридические лица (§ 86). С тех пор как христианская религия стала господствующей, они стали встречаться в самом широком распространении и разнообразии и пользовались большой благосклонностью. В источниках права у них нет общего названия, и лишь новые авторы придумали для них выражение «pia corpora» . Их истинную сущность можно будет яснее понять путем противопоставления, но для этого сначала полезно будет рассмотреть положение дел в Риме в дописьменный период.
В давние времена подобные юридические лица встречаются крайне редко и из них лишь те, что касаются исключительно религиозных институтов. Некоторые определенные боги в виде исключения обрели привилегию, согласно которой их могли назначать наследниками . Несомненно, к этому следует отнести те случаи, в которых упоминаются действительные фидеикомиссы, сделанные в пользу храма , или принадлежащие храму рабы и вольноотпущенники; правда, это последнее, возможно, следовало бы считать общим правом всех храмов, не зависящим от указанных привилегий в отношении завещаний .
Как же объяснить это временное отличие в восприятии и трактовке подобных юридических лиц? Несомненно, римляне не были равнодушны к своему культу в дописьменный период, но это был государственный культ, и государственная казна покрывала огромные расходы на него как в Риме, так и в каждом городе Империи. Дополнительно это могло обеспечиваться благодаря предоставлению определенных благ со стороны государства или городов, доходы от которых неизменно направлялись на подобные благие цели, в то время как право собственности на них все же принадлежало государству или городу (§ 87, сн. 2 на с. 141). С христианством силу обрело другое воззрение, что объясняется его единством и самостоятельностью, в особенности гораздо большим влиянием, которое оно оказывало на умы. Что же касается благотворительных учреждений, то в эпоху Республики им в большей мере был присущ политический, нежели человеческий, характер; отсюда невиданные затраты, которые обеспечивали содержание и развлечение небольших классов жителей отчасти за счет государственной казны, отчасти за счет отдельных властей. И если позже некоторые императоры занимались благотворительностью, например Траян со своим замечательным учреждением для бедных детей в Италии, то основой этого был единичный, преходящий личный произвол. Возвысить любовь к людям как таковую до важного предмета своей деятельности и воплотить ее в постоянных независимых учреждениях было уготовано христианству.
Итак, теперь церковные институты (под властью христианских правителей) выступают как юридические лица, а что же является в них тем местом, куда нам следует поместить личность или что нам следует понимать под субъектом полагающихся им имущественных прав? Прежде всего здесь очевиден следующий контраст с прежним временем. Древних богов представляли себе отдельными лицами, подобными отдельным и реально живущим людям; было совершенно естественно, что каждый из них мог иметь собственное имущество, и это было только продолжением той же мысли, когда даже почитаемый в отдельном храме бог, в свою очередь, представлял собой отдельное юридическое лицо и даже приобретал собственные привилегии . Христианская церковь, напротив, основывается на вере в одного Бога, и благодаря всеобщей вере в этого одного Бога и определенные его проявления она связана в единую церковь. Таким образом, напрашивалось само собой, чтобы перенести это единство и на имущественные отношения, и такое восприятие встречается в совершенно разных эпохах и в учениях отдельных авторов, и в чувствах и высказываниях отдельных создателей учреждений. Таким образом, стало совершенно обыденным делом, что собственником церковного имущества стали называть то Иисуса Христа, то всеобщую христианскую церковь или даже ее явного главу – Папу. Однако при более внимательном рассмотрении пришли к убеждению, что в этой самой по себе неизбежно ограниченной области права такое восприятие вовсе не пригодно и что вместо этого следует предположить отдельные юридические лица (также и в отношении церковного имущества).
Уже в законе Юстиниана в этом духе есть следующие положения . Если завещатель назначает наследником Иисуса Христа, то под этим следует понимать церковь в его местожительстве. Если он назначает наследником архангела или святого мученика, то под назначенным наследником подразумевается посвященная архангелу или мученику церковь в его местожительстве или (если таковой там нет) в столице провинции. Если согласно этим правилам останется неясным, какая же из церквей имелась в виду, то предпочтение следует отдать той, которая пользовалась особой благосклонностью завещателя при жизни, а если даже это обстоятельство не поможет принять решение, то самая бедная из указанных церквей. Таким образом, субъектом права наследования является отдельная церковная община, т.е. корпорация христиан, относящихся к этой церкви.
Этот же принцип встречается у авторов совершенно разных столетий – как до Реформации , так и после нее, как у католиков , так и у протестантов . Все они в равной мере признают отдельную церковную общину владельцем церковного имущества, следовательно, в церковных приходах совокупность прихожан . Тем самым они хотят отвергнуть мнение тех, кто либо все церковное имущество вообще приписывает универсальной церкви как общее имущество, либо приписывает церковное имущество, находящееся в каждом епископальном округе, этой приходской церкви как общее имущество. В качестве решающего довода против такого мнения они указывают на то, что между имуществами двух приходов могут возникать правоотношения всех видов, а именно приобретение и утрата за давностью, а также создание земельных сервитутов, что возможно только при условии существования двух полностью разделенных имущественных масс. Отсюда явствует, что сформулированное положение права об истинном владельце церковного имущества никоим образом не относится к учениям, отличающим католиков от протестантов: и те и другие единодушны в индивидуализации церковного имущества, а различие затрагивает лишь понятие и устройство как отдельных церквей, так и всей церкви в целом .
Аналогичным образом дело обстоит с так называемыми благотворительными учреждениями, т.е. с учреждениями чистой благотворительности, куда относятся дома для бедных, больных, паломников, стариков, детей вообще и сирот особенно (сн. 3 на с. 146). Как только у них появляется основание принять характер юридического лица, каждое отдельное учреждение этого вида следует считать подобным лицом, что и в самом деле делают христианские правители. Таким образом, каждый госпиталь и т.д. является владельцем отдельного имущества, так же как отдельный человек или корпорация, и неправильно, когда некоторые новые авторы приписывают имущество этих учреждений государству, или городской общине, или церкви. Самой распространенной причиной такого недоразумения является следующее. Когда отдельный человек подает милостыню или государство со своими казной и хранилищами приходит на помощь при большом росте цен, то это также является деянием в указанных целях, но единичность и непостоянство деяния полностью исключают мысль о юридическом лице. Когда государство или город принимает постоянные меры подобного вида, то они обладают, возможно, административным, а не юридическим характером; в этих случаях речь всегда идет только об имуществе государства или города, часть которого произвольно используется на эти цели, что может быть столь же произвольно отменено. Далее, в основу подобных целей может быть положена даже юридическая сделка, но при этом не возникнет юридическое лицо; например, если завещатель возлагает на своего наследника обязанность в течение всего времени, пока он жив, раздавать определенную сумму в качестве милостыни в определенные дни года, то это распоряжение, подобное любому другому предписанию, подлежит защите (§ 128, 129); юридическое лицо при этом не возникает, речь идет скорее лишь об имуществе наследника и о возложенной на наследника обязанности. И наконец, в основу подобных целей может быть положено создание юридического лица, благодаря чему обычно достигается более высокая безопасность; ниже (§ 89) будет сказано подробнее о том, от чего такое создание зависит. Обычно название «учреждение» употребляют в отношении совершенно разных случаев описанных здесь видов, а неопределенность самого названия явно способствовала путанице в понятиях. Сам я использовал здесь выражение «учреждение», однако только ради указания на класс юридических лиц, т.е. прямо предполагая, что учреждение стало наряду с этим и юридическим лицом.
Конституции христианских правителей проявляют величайшую осмотрительность в защите названных благотворительных целей, в какой бы форме они ни выступали, и в освобождении их от препятствий, которые могут встретиться на их пути, что происходит путем признания их юридическими лицами, если для этого возникает повод. Как это происходит в иных случаях, показывают следующие решающие примеры. Если завещатель назначал вообще наследниками или легатариями неимущих, то распоряжение было недействительно из-за древнего правила римского права, согласно которому ни одной incerta persona не может быть ничего завещано; распоряжение Валентиниана III отменило правило в этом особом применении . Юстиниан толковал подобное завещание так, что наследство должно достаться приюту для бедных, который в особенности подразумевал завещатель; при неясности – приюту для бедных его местожительства; из нескольких приютов для бедных – беднейшему из них; если приюта нет – церкви его местожительства с возложением обязанности употребить все в пользу бедных; равным образом наследником должна была стать церковь местожительства (если пленные назначались наследниками) с обязанностью использования всего имущества на выкуп пленных .
Таким образом, здесь благотворительные намерения поддерживаются благодаря тому, что право наследования переносится на уже существующие юридические лица. Юстиниан помимо этого предписал, чтобы все благотворительные распоряжения усопших находились под особым надзором епископов и архиепископов, на которых, следовательно, в целом переносилась забота об исполнении . Это было следствием того, что забота о бедных была признана существенной и важной частью деятельности церкви. Такие же принципы встречаются в положениях канонического права. Отсюда сформировалось воззрение, что имущество благотворительных учреждений подпадает под общее понятие церковного имущества (bona ecclesiastica). Это название имело двоякий смысл и означало, что оно находится под влиянием и надзором высших чинов церкви и что на него распространяются привилегии церковного имущества; тем самым, однако, никоим образом не отрицалась самостоятельность юридических лиц данного вида, и недоразумением Нового времени стало то, что этому выражению давали указанное толкование . Решающим доказательством ничтожности такого утверждения является то же доказательство, которое выше было приведено в пользу того, что отдельная церковь является самостоятельным лицом, в частности приходы, потому что и благотворительные учреждения способны находиться в самых разнообразных правоотношениях как между собой, так и с государством, городами, церквями, что возможно только при условии их юридической самостоятельности.
Если посмотреть на это, наконец, в современном праве, то увидим, что основное воззрение, согласно которому следует рассматривать благотворительные учреждения, вовсе не изменилось; они лишь стали разнообразнее и именно благодаря этому заняли другое положение относительно государства. В то время как в Юстиниановом праве они кажутся исключительно средством для облегчения нищеты в разных ее образах, начиная со Средних веков такие учреждения большей частью нацелены на удовлетворение духовных потребностей самого разного вида. Уже вследствие этого исключительное отношение учреждений к церкви, что мы видим в Юстиниановом праве, должно было сильно измениться. Даже попечение о бедных стало важным и сформировавшимся видом деятельности государства, так что даже часть нацеленных на это учреждений заняла иное положение по отношению к государству и церкви, отличное от того, какое мы встречаем в Юстиниановом законодательстве.
Из всего этого следует, что и в современном праве благотворительные учреждения представляют собой такие же отдельные юридические лица, как и корпорации, и что было бы ошибкой считать их корпорациями или же пытаться применить к ним виды организации, подобающие корпорациям.
IV. Фиск
Во времена Республики государство как владельца имущественных прав называли «aerarium», так как все названные права, поскольку они относились к живому обороту, в конце концов выливались в поступления или расходы государственной казны. Уже в начале правления императоров между Сенатом (как представителем прежней Республики) и императором произошло разделение провинций и одновременно важнейших поступлений и расходов государства. Имущество Сената сохранило прежнее название «aerarium», имущество императора стало называться «fiscus». Возникло оно следующим образом. Изначально «fiscus» назывался короб (плетеный сундучок), а так как римляне пользовались коробами для хранения и транспортировки больших денежных сумм, то это название перенесли на любую кассу, поэтому и казна императора стала называться «Caesaris fiscus». А так как об этом fiscus речь шла чаще, чем о любой другой кассе, то вскоре словом «fiscus» стали называть казну императора. А когда после непродолжительного времени вся власть сконцентрировалась у императора, то словом «fiscus» стали называть государственное имущество, опять же объединенное в руках императора, т.е. приобрело то же значение, которое изначально имело слово «aerarium» .

§ 89. Юридические лица. Возникновение и исчезновение

Не всем юридическим лицам необходимо позитивное правило, регламентирующее условия их законного возникновения. Большинство общин настолько стары, что старше самого государства (§ 86), а более поздние всегда создавались посредством политического акта (посредством coloniae deductio, согласно римскому праву), а не согласно частноправовому правилу. Да и относительно фиска едва ли кто спросит о способе его возникновения.
Для всех же остальных является правилом, что они не могут обрести характер юридического лица благодаря простому решению нескольких объединившихся членов или одного учредителя, что для этого необходимо разрешение высшей власти государства, которое может быть дано не только явно, но и безмолвно – путем сознательного попустительства и фактического признания. Это положение является общим, зато запрет и наказуемость попытки создания неразрешенных юридических лиц общим не является, а касается только их определенных видов, но не касается ремесленных товариществ и учреждений (§ 88, сн. 4 на с. 143). В особенности для collegia, т.е. произвольных корпораций (§ 88), справедливо правило, что необходимо наличие трех членов . Но это означает только то, что они могут возникнуть лишь при условии наличия такого числа, ибо каждая однажды основанная universitas может продолжить существование и при наличии одного члена .
Высказанное здесь утверждение, что ни одно юридическое лицо не может возникнуть без разрешения государства, было оспорено в Новое время с разных сторон. В отношении корпораций, правда, с ним согласились отчасти из-за некоторых фрагментов в римском праве, отчасти из-за возможной угрозы, которая могла бы возникнуть для государства вследствие произвольного создания корпораций.
Зато его оспаривали в отношении благотворительных учреждений по следующим причинам: во-первых, потому что уже римское право допускает произвольное создание подобных институтов посредством воли частного лица; во-вторых, потому что учреждения такого вида являются похвальными и вовсе безопасными (к тому же распространяют этот свободный произвол не только на приюты для бедных, но и на все учреждения, нацеленные на духовное развитие) . Римский закон ничего не может решить в этом случае – отчасти потому, что он не глоссирован , отчасти потому, что в нем говорится лишь о церковных учреждениях или учреждениях для бедных и предполагается надзор и разрешение со стороны церкви, отношение которой к учреждениям в современном праве стало совершенно иным (§ 88). Вторая причина в пользу названного свободного произвола частного лица будет устранена в следующем рассмотрении. Необходимость в разрешении государства на создание любого юридического лица обусловливается (независимо от политических соображений) коренной юридической причиной. Основанием для притязания отдельного человека на правоспособность является уже его телесное проявление; это более всеобъемлюще, чем у римлян, многочисленные рабы которых представляли собой такое важное исключение. Благодаря этому проявлению любой другой человек знает, что он должен уважать в нем его права, а каждый судья – что он должен защищать эти права. Если же естественная правоспособность отдельного человека посредством фикции переносится на идеальный субъект, то вышеназванное естественное подтверждение отсутствует полностью – его может заменить только воля высшей власти, создавая искусственные субъекты права; если же попытаться предоставить эту власть произволу частного лица, то неизбежно возникла бы полнейшая неопределенность относительно правового состояния, даже не принимая во внимание большие злоупотребления, которые были бы возможны из-за недобросовестных намерений. А к этой коренной юридической причине добавляются еще политические и экономические причины. С возможной опасностью корпораций соглашаются, но и учреждения в только что упомянутом распространении ни в коем случае не будут непременно полезными и безопасными. Если будет создано богатое учреждение для распространения антигосударственных, атеистических, безнравственных учений или книг, то должно ли государство допускать его? Даже создание приютов для бедных ни при каких обстоятельствах нельзя было бы предоставлять простому произволу. Если, например, в городе, в котором попечение о бедных хорошо организовано и получает достаточно дотаций, богатый завещатель из-за неверно понятой благотворительности создавал учреждение для бедных, что нарушало бы и умаляло полезные результаты государственного приюта для бедных, то по меньшей мере у государства не было бы оснований для придания этому учреждению большей стабильности путем наделения его правами юридического лица. К этому добавляется (даже в безопасных учреждениях) возможность чрезмерного увеличения имущества у юридического лица. Правда, подобное увеличение может произойти и в уже существующих и разрешенных учреждениях, однако контролировать это будет совершенно невозможно, если произволу частных лиц безусловно будет разрешено постоянно создавать новые.
Точно так же ликвидация однажды созданных юридических лиц не может осуществляться только вследствие произвольного решения нынешних его членов, от существования которых не зависит само юридическое лицо (§ 86), – для этого также необходимо разрешение высшей власти. Напротив, они могут ликвидироваться односторонним решением государства вопреки воле их членов, если становятся вредными для безопасности или благосостояния государства. Это может случиться с целым классом корпораций, деятельность которых принимает опасное направление, т.е. посредством законодательно установленного общего правила (§ 88), кроме того, также и посредством политического акта, т.е. в одном мимолетном случае, без постоянного правила . Учреждения, которым присущ характер государственных учреждений (§ 88), могут ликвидироваться в еще большей мере по свободному усмотрению, и не только потому, что существующее учреждение оказывается опасным или вредным, но еще и потому, что общая цель может быть полнее достигнута в виде нового учреждения.
Из высказанного выше правила, что любая корпорация может (сн. 2 на с. 153) продолжать существовать даже с единственным членом, некоторые делают совершенно ошибочный вывод, что смерть всех членов корпорации неизбежно должна ликвидировать ее; где в основу корпорации положена постоянная надобность с точки зрения общественного интереса (§ 88), там следует не согласиться с этим. Если, например, в городе в результате эпидемии поочередно умрут все члены какого-либо цеха ремесленников, то было бы большой ошибкой считать цех ликвидированным, а его имущество бесхозным или государственным.
Правда, высказанные здесь правила возникновения и исчезновения отдельных юридических лиц не являются вполне достаточными, но эта недостаточность обосновывается характером самого предмета. Все, что больше касается частного, зависит от устройства и форм правления в отдельных государствах и, таким образом, выходит за рамки чистого частного права.

§ 90. Юридические лица. Права

Права юридических лиц бывают двух видов. Некоторые касаются их сущности, так что они вообще являются юридическими лицами только благодаря тому, что способны иметь эти права. Другие (случайного и позитивного характера) заключаются в особых льготах (jura singularia), которые предоставляются некоторым юридическим лицам, а именно то самим юридическим лицам относительно принадлежащих им прав , то их отдельным членам . Простое сопоставление этих льгот здесь было бы малопоучительно, так как правильно понять их можно только в связи с правовыми институтами, к которым они относятся как отдельные исключения. Зато здесь мы можем представить закономерные права, и настоящее место является подходящим – даже единственно возможным – для этого.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55

Комментирование закрыто, но вы можите поставить trackback со своего сайта.

Комментарии закрыты.