Савиньи. Система современного римского права

Точно так же, наконец, обстоит дело с кажущейся связью инфамии с querela inofficiosi. Говорят, будто братья и сестры, исключенные из завещания, могут претендовать на этот иск только в том случае, если наследник, которому отдали предпочтение, является инфамированным лицом. Однако в законе предписано совсем иное. Этот иск делается зависимым от обстоятельства, что в предпочтении назначенного наследника выражается нечто особо оскорбительное из-за его личных качеств. В качестве примеров таких личных качеств, оскорбляющих исключенного, называют инфамию, дурную репутацию (хотя в меньшей степени) и принадлежность к вольноотпущенникам (за исключением тех вольноотпущенников, которые имели особые заслуги перед умершим) . Таким образом, и в данном случае все тоже явно зависело от свободного усмотрения судьи, а правовое понятие инфамии со своими строго определенными границами не имело при этом решающего значения.

§ 83. Современная применимость учения об инфамии

Теперь следует сказать о том, что следует из сказанного об инфа-мии для современной применимости этого института права.
Итак, во-первых: какой образ приняла инфамия в Юстиниановом праве? От нее не осталось ничего, кроме ограниченной способности инфамированных требовать за других перед судом, и даже это ограничение лишь в том случае, если судья захочет прибегнуть к нему, но не как личное право противной стороны (§ 82). Ведь инфамия и без того уже давно утратила свое публичное значение, поскольку даже сама неспособность обесчещенных занимать почетные должности, хотя такие высказывания еще встречаются, полностью отличается по своему смыслу от древнего положения права и представляет собой лишь буквальное и кажущееся продолжение его существования (§ 80). Точно так же полностью исчезло ограничение на вступление в брак, в течение длительного времени связанное с инфамией (§ 82).
Но даже эти остатки древнего института права не смогли сохраниться при переходе римского права в Новую Европу, так как были связаны со своеобразным судоустройством у римлян, т.е. в действительности опять же были обусловлены государственно-правовыми отношениями.
Согласно новейшему судоустройству всякое судебное представительство других лиц основывается частично на прокуратуре, частично на адвокатуре, которые проявляются то соединенными в одних и тех же лицах, то раздельно. Далее, оба занятия то связаны (в зависимости от различий в правах отдельных государств) с зачислением на государственную службу, то не зависят от этого, стало быть, являются частным делом. В первом случае они относятся, как и все зачисления на службу, к публичному праву и поэтому полностью не зависят от положений римского права (согласно правильным воззрениям). Что же касается в особенности неспособности обесчещенных быть назначенными на должность судебного прокуратора, то в отношении этого справедливо все то, что только что было сказано в отношении неспособности занимать государственные должности. Во втором случае речь могла бы, пожалуй, идти о применении римского правила. Тогда бы оно означало (такой смысл некоторые действительно в него вкладывают), что инфамированный не имеет права составлять процессуальные письма для других, потому что это является тем, что ныне обычно подразумевается под частной адвокатурой или под нынешним правом требовать. Но даже такое ограниченное применение могло бы в лучшем случае отвечать букве, но не смыслу римского правила. Ибо тем, что, по мнению римлян, оскорбляло достоинство, являлось своевольное, не оправданное преследованием собственных интересов появление инфамированного перед претором. Составление процессуальных писем ни в коем случае не может считаться подрывом авторитета судьи, какими бы качествами ни обладал при этом составитель (который, возможно, даже останется неизвестным). Если же этим хотели сказать, что бесчестного составителя можно заподозрить в искажении права, то тогда дело переходило бы в совсем иную область, чуждую римскому правилу, в область надзора за судебными разбирательствами. А в этом случае, когда пришлось бы вмешиваться судье, следует принимать во внимание совершенно иное – отчасти нравственный, отчасти интеллектуальный аспект, к которому в особенности будет относиться определенная степень знания права. Инфамия с ее вполне позитивно определенными условиями не будет иметь при этом никакого значения, а вместо нее будет использоваться неопределенное понятие личной надежности.
Высказанные здесь основания, даже если их обычно не признают в таком виде и настолько определенно и, стало быть, четко не осознают, тем не менее оказали влияние на новых авторов. Только этим объясняются их невероятно неопределенные мнения о степени применимости, которую следовало бы предоставить римским основным положениям об инфамии .
Но даже в таком разнообразии мнений можно все же заметить некоторые общие взгляды, которые совпадают у большинства и самых рассудительных . К ним относится прежде всего чрезвычайное ограничение положений римского права, благодаря чему, следовательно, названные взгляды в своем конечном результате сильно приближаются к защищаемым здесь взглядам. Ибо больше не должны встречаться случаи инфамии, которые происходят без решения судьи (immediata). Далее, приговоры по гражданским правонарушениям или контрактам из так называемой mediata. Поэтому инфамия как институт права (так как infamia facti нас вообще не касается) оставалась бы только в виде результата назначенных уголовных наказаний, причем открытым останется вопрос о том, не следует ли исключить также и extraordinaria crimina (§ 77, сн. 4 на с. 98), но это ограничение, разумеется, никоим образом не было бы применимо к нашему нынешнему уголовному праву. В «Каролине» инфамия упоминается именно как наказание клятвопреступника, а также того, кто через свою жену или своего ребенка занимается сводничеством . Прочие имперские законы признают инфамию результатом оскорбления или угрожают ею как новым наказанием за определенные проступки .
Столь сильно ограниченная инфамия должна порождать в современном праве следующие последствия:
1) неспособность занимать почетные выборные должности, включая местное самоуправление;
2) то же самое касательно адвокатуры, прокуратуры и нотариата;
3) то же самое касательно участия в цехах (корпорациях) и в городских коллегиях;
4) наконец, все последствия, регулируемые в частном праве римским правом, главным образом в отношении querela inofficiosi.
По самым важным из названных здесь вопросов я уже высказывался отдельно, в особенности о том, что последствия, названные п. 4), в действительности больше не существуют. В имперских законах названо только одно из последствий – неспособность к участию в нотариальных действиях .
Понятно, что объем все еще существующих чисто практических контроверз весьма мал и что самые сомнительные случаи римской инфамии уже устранены в названном учении зарекомендовавших себя новых авторов . Но даже при таком сильном ограничении я по вышеизложенным причинам не могу согласиться с каким-либо применением римской инфамии. То, с чем можно согласиться, является следующим.
Начиная со Средних веков под влиянием германских взглядов в разных странах сформировались довольно схожие правила о чести и бесчестии, которые также отчасти обрели характер институтов права, главным образом в отношении возможности участия в корпорациях различного рода. Подобные нормы права устанавливались то посредством настоящих законов, то обычным правом, в особенности посредством уставов и предписаний самих подобных корпораций. На такое установление, в котором часто участвовали ученые юристы, нередко влияли (более или менее ошибочно понятые) положения римского права.
Такое косвенное влияние римского права на современное право инфамии невозможно не заметить, но оно базируется только на недоразумениях относительно вышеизложенной истинной природы этого института, а кроме того, оно никогда не имело большого значения. Ведь под эти недопонимания подпадают также и те имперские законы, в которых для отдельных случаев инфамия предполагается то имеющей силу, то ее предписывают заново (§ 83, сн. 1–4 на с. 128), а оттого даже они не могут быть использованы как довод для опровержения высказанных здесь оснований против общеправового применения инфамии.
Впрочем, в случаях, в которых инфамия еще встречается в нашем уголовном праве либо как явное наказание, либо как следствие определенных видов наказания, я не могу по изложенным здесь причинам согласиться с ее определенными правовыми последствиями, а также с тем, как обычно их утверждают в отдельных случаях. Но я далек от того, чтобы поэтому оспаривать ее реальность и действенность как важного средства наказания. Ибо если судья объявляет инфамию или если ее считают неизбежным следствием понесенного наказания, то уже само неминуемое влияние этого на общественное мнение является весьма реальной неприятностью, даже если наряду с этим невозможно доказать какие-либо отдельные юридические последствия.

§ 84. Ограничение правоспособности из-за вероисповедания

В римском праве со времени господства христианской религии постепенно сформировалось основное положение, согласно которому определенные различия в вероисповедании должны приводить к ограничению правоспособности. Сюда относятся следующие случаи.
I. Pagani
К приверженцам древнего вероисповедания, господство и давление которых были пагубны для христиан столь длительное время, теперь относились то с большей, то с меньшей терпимостью; к ним даже нередко применяли самые суровые уголовные законы. Именно суровость этих наказаний объясняет, пожалуй, то, что при этом речь не идет о прямом ограничении правоспособности, которое все же всегда предполагает состояние спокойной терпимости и становится ненужным вследствие мер по истреблению. В те времена от произвольного преследования частными лицами они брались под защиту особыми законами .
II. Judaei
В соответствии с правилом они должны были обладать одинаковым с христианами правом . Только брак между христианами и евреями был полностью запрещен и должен был наказываться по закону так же, как нарушение супружеской верности . Это положение было вполне позитивным и его ни в коем случае нельзя считать применением Connubium, в котором было отказано перегринам. Ибо отсутствие Connubium не являлось запретом и не влекло за собой никакого наказания; далее, отдельные евреи уже издавна обладали правом гражданства, а всеобщее гражданство, которое Каракалла дал всем подданным Империи, несомненно пошло на пользу уже тогда существовавшим евреям и их потомкам.
III. Haeretici
Тех из христиан, учение которых церковный собор объявлял ересью, преследовали разные, часто суровые наказания, которые распространялись то на отдельные лжеучения, важные в данный момент, как, например, на последователей манихеизма и донатизма, то на все ереси вообще. К этим наказаниям относились, в частности, и ограничения правоспособности. Чаще всего им отказывали в праве получения наследства и составления завещания, наряду с этим встречается также запрет на дарение и продажу и даже запрет на все контракты, иски и любые юридические действия .
IV. Apostatae
Были изданы особые законы, касающиеся отхода от верного церковного учения к одному из трех названных классов заблуждений. Эти законы касались то лишь одного из названных классов, то нескольких, то всех, так что название Apostata употреблялось в разных значениях в зависимости от повода и потребности в данный момент. Здесь, как и в случае с ересью, часто встречалось ограничение правоспособности, особенно запрет быть наследником и завещать .
Из всех этих положений в современном римском праве, а именно в общем праве Германии, сохранилось только одно: запрет на брак между евреями и христианами. Язычники, а также еретики в духе римских имперских законов, следовательно, вероотступники в этом отношении больше не существуют в наших государствах, так что в этом отношении отсутствовала бы даже сама возможность применения этих положений. Подобную невозможность нельзя утверждать, правда, в отношении отхода к иудаизму, и все же вряд ли кто осмелится защищать применение римских законов к этому случаю с точки зрения современного римского права.
С началом Реформации Европу разделили надвое другие противоречия, и здесь произошли ужесточения и исключения, подобные названным римским, в зависимости от того, какая из сторон одерживала победу. Только в Германии уже в давние времена установилось определенное равновесие, которое выразилось в твердых узаконенных нормах. С тех пор между сторонниками трех великих религий не было никакого различия согласно общему праву, тем больше было это различие согласно партикулярному праву отдельных государств, но и оно обосновывалось гипотетическими положениями Вестфальского мира.
По-другому обстоит дело согласно Союзному акту от 1815 г. В нем для приверженцев христианского вероисповедания во всех государствах, относящихся к Германскому союзу, устанавливается полное равенство в гражданских и политических правах, а именно безусловно, не оставляя места для какого-либо отличия в праве отдельных государст . Там же касательно евреев оговаривается право на издание в будущем положений относительно пользования ими гражданскими правами.

§ 85. Юридические лица. Понятие

Digest. III, 4, Quod cujuscunque universitatis nomine vel contra eam agatur.
Digest. XLVII, 22, De collegiis et corporibus.

– – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – –

Авторы
Об исторической стороне учения:
Wassenaer, Ad tit. D. de coll. et corp., L. B., 1710 (Fellenberg, jurispr. ant. I, p. 397–443);
Dirksen, Zustand der juristischen Personen nach R.R. (Abhandlungen, Bd. 2, Berlin, 1820, S. 1–143).
О практической стороне:
Zachariae, Liber quaestionum Viteb., 1805, 8, Qu. 10 de jure universitatis;
Thibaut, Civilistische Abhandlungen, Heidelberg, 1814, N. 18, Uber die rechtlichen Grundsatze der Vertheilung der Gemeindesachen; cр.: idem, Pandektenrecht, § 129–134, 8. Aufl.;
J.L. Gaudliz s. Haubold, De finibus inter jus singulorum et universitatis regundis, Lips., 1804, in: Haubold, opusc., Vol. 2, Lips., 1829, p. 546–620, p. LXIII–LXXIX ;
Lotz, Civilistische Abbhandlungen, Coburg und Leipzig, 1820, N. 4, S. 109–134;
Kori, Von Gemeinheits-Beschltissen, und von Pseudo-Gemeinheits-Sachen, in: Langenn und Kori Erorterungen praktischer Rechtsfragen, Bd. 2, Dresden und Leipzig, 1830, N. 1, 2, S. 1–39.

– – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – –

Выше правоспособность была представлена как совпадающая с понятием отдельного человека (§ 60). Теперь мы рассмотрим ее как распространенную на искусственные, предположенные благодаря фикции субъекты. Подобный субъект мы называем «юридическим лицом», т.е. лицом, которое допускается только в юридических целях. И наряду с отдельным человеком мы усматриваем носителя правоотношений также и в нем.
Но для придания этому понятию надлежащей определенности необходимо сузить область правоотношений, к которой будет относиться эта способность: отсутствие подобного ограничения способствовало большой путанице в трактовке этого предмета.
Во-первых, так как здесь мы находимся только в области частного права, то только отношения частного права будут являться тем, к чему сможет относиться искусственная способность юридического лица. Ведь и в государственном праве чаще всего встречается то, что какую-либо ветвь государственной власти осуществляют только несколько человек сообща, стало быть, коллективная единица; но если бы поэтому попытались назвать юридическим лицом, например, каждую судебную коллегию, то вследствие этого понятие стало бы еще менее ясным, поскольку именно сущность юридического лица (имущественная способность) отсутствует у многих из названных коллегий, хотя отдельные из них наряду с судейством могли бы обрести совершенно отличный от этого характер юридического лица. Равным образом всецело иносказательно высказывание, когда некоторые называют юридическим лицом весь ряд регентов в родовой монархии . Само собой понятно, что римлянам, жившим столь долгое время под властью республиканских форм, были известны и понятны такие отношения публичного права. В таком духе они говорят о коллегии консулов или народных трибунов . Также они говорят, что синхронных дуумвиров одного города следует считать «единицей», как если бы только один человек занимал этот пост . Кроме того, если в судебном разбирательстве назначалось несколько judices, а затем некоторых из них или даже всех вынуждены были заменить другими лицами, тем не менее это оставался тот же суд . Но все эти высказывания и положения права действительны у них только для государственного права или процесса, и они далеки от того, чтобы как-то связывать их с частноправовым учением о юридических лицах; новые авторы не смогли уберечь себя от такого смешения разнородного. Классы, центурии и трибы были также важными политическими единицами, но юридическими лицами, т.е. владельцами общего имущества, они, кажется, никогда не считались .
Вторым, не менее значимым ограничением понятия юридического лица является ограничение имущественными отношениями, благодаря чему, таким образом, исключается семья. Ибо все семейные отношения в своем изначальном понятии относятся к естественному человеку, а юридический подход к ним является чем-то производным и подчиненным (§ 53, 54), поэтому применение их к субъектам, которые не являются людьми, невозможно. Имущество же по своей сущности является расширением власти (§ 53), стало быть, гарантией и расширением свободной деятельности. А это отношение можно столь же хорошо применить к юридическому лицу, как и к отдельному человеку; имущество может содействовать как целям юридического лица (на чем базируется вся потребность в его предположении), так и целям отдельного человека. Что же касается искусственных расширений семьи, то они бывают двух видов (§ 55, 57): одни связаны с чисто человеческими состояниями, которые должны формироваться и защищаться ими, и они не могут быть применены к юридическим лицам; другие основаны на имущественных отношениях и поэтому как таковые применимы к юридическим лицам.
Из этого следует, что у юридических лиц могут встречаться следующие правоотношения: собственность и jura in re, обязательства, приобретение путем наследования; кроме того, власть над рабами и патронат, в новейшем праве также и колонат. Зато к ним неприменимы: брак, отцовская власть, родство; далее, manus, mancipii causa и опека. А теперь мы можем дать понятию «юридическое лицо» такое более точное определение: им является искусственно предположенный субъект, способный к имущественным правам. Итак, поскольку здесь сущность юридических лиц будет выражаться исключительно в виде частноправового свойства – способности к имущественным правам, то это ни в коем случае не должно означать, что у реально существующих юридических лиц можно обнаружить только это свойство или что только оно имеет важность. Напротив, это лицо всегда предполагает какую-либо иную, от этой способности отличную самостоятельную цель, достижению которой должна содействовать именно способность к имущественным правам и которая сама по себе часто является гораздо важнее нее . Однако для системы частного права они являются исключительно субъектами, способными к имущественным правам, а любая иная сторона их сущности выходит за рамки частного права.
Я употребляю название «юридическое лицо» (которому тогда, стало быть, противостоит «физическое лицо», т.е. отдельный человек) только для того, чтобы выразить, что оно существует как лицо только благодаря этой юридической цели. Раньше обычно употребляли название «моральное лицо», которое я отвергаю по двум причинам: во-первых, потому что оно вообще не затрагивает сущность понятия, которое не связано с нравственными отношениями; во-вторых, потому что такое название больше годится для того, чтобы указать на контраст с аморальными лицами среди отдельно взятых людей, так что посредством такого названия мысль уводится в совершенно чуждую область. У самих римлян не было общего названия для всех случаев подобного рода. Если они хотят выразить такой характер подобных субъектов, то говорят только, что они представляют лица , что должно означать, что они являются «фиктивными лицами».

§ 86. Юридические лица. Виды

Если мы рассмотрим юридические лица в том виде, в каком они действительно встречаются в нашем состоянии права, то вынуждены будем признать в них следующие противоположности, отличие которых сказывается и на их юридическом характере.
1. Некоторым из них мы можем приписать естественное или даже необходимое существование, другим – искусственное или произвольное. Естественное существование присуще общинам – городам и селам, которые обычно гораздо старше самого государства (а именно в его современном единстве и ограничении) и которые представляют собой главные элементы государства. Их юридическое существование почти никогда не вызывает сомнений; правда, и среди них встречается произвольное основание, но только в виде исключения и только как подражание изначальным общинам. Подобными произвольно основанными были римские колонии (в противоположность муниципиям), количество и значение которых невозможно сравнить ни с одним из аналогичных случаев в наших новых государствах. Единство общин является географическим единством, так как основано на местном отношении проживания и земельной собственности.
Искусственными или произвольными юридическими лицами являются все учреждения и общества, которым в особенности приданы такие качества. В них очевидно, что своим существованием они обязаны исключительно произвольному решению одного или нескольких лиц.
Впрочем, эта противоположность не основывается на резком разграничении, напротив, существуют также и такие юридические лица, которые занимают в известной степени среднее положение между этими двумя видами. К ним относятся цеха ремесленников и прочие гильдии, которые иногда присоединяются к общинам и выступают как их отдельные элементы.
2. Некоторым юридическим лицам присуще явное проявление в виде числа отдельных членов, которые, взятые как одно целое, образуют юридическое лицо; другие, напротив, обладают не подобным явным субстратом, а скорее идеальным существованием, которое основано на общей цели, достижимой благодаря ему.
Мы называем первые заимствованным из латинского языка словом «корпорации», которое поэтому является слишком узким для обозначения юридических лиц вообще. Сюда относятся прежде всего все общины, кроме того, все гильдии, а также те общества, которые наделены правами юридических лиц. Сущность же всех корпораций заключается в том, что субъектом прав является идеальное целое, а не отдельно взятые члены (и даже не все члены, вместе взятые); единственным, но особенно важным следствием этого является то обстоятельство, что замена одного и даже всех индивидуальных членов корпорации не влияет на ее сущность и единство .
Вторым обычно дают общее название «учреждения». Их самые главные цели заключаются в отправлении религиозных обрядов (куда относятся чрезвычайно разнообразные церковные институты), духовном образовании, благотворительности .
Но и здесь нередко встречаются переходы, которые исключают резкое разграничение обоих классов; ведь даже институты одного вида относились в разные времена то к одному, то к другому классу. Так, например, соборный капитул и богадельня каноников были церковными институтами, но вместе с тем и настоящими корпорациями. Высшие учебные заведения при своем возникновении были настоящими корпорациями, а именно (согласно различию в странах) то корпорациями учителей, то странствующих студентов ; в новые времена они все больше становились учебными заведениями государства; теперь они больше не кажутся корпорациями, хотя все еще представляют собой юридические лица, т.е. субъекты, способные к имущественным правам.
3. В корпорациях, в свою очередь, встречается различие, что некоторые из них обладают искусственно разработанным уставом, как городские общины и университеты (если они были корпорациями или еще являются ими), а другие обладают лишь необходимой организацией для ограниченных целей, как сельские общины и (по крайней мере в большинстве случаев) цеха ремесленников. Новые авторы выражают эту противоположность с помощью искусственных терминов «universitas ordinata» и «inordinata».
Совершенно обособленно и за рамками этих противоположностей располагается самое большое и самое важное из всех юридических лиц – «фиск», т.е. само государство, понимаемое как субъект частноправовых отношений. Если попытаться представить и его как корпорацию, как корпорацию всех сотоварищей государства, то такое неестественное воззрение легко привело бы к ошибочному уравниванию неоднородных правоотношений.

§ 87. Юридические лица. История

У римлян уже в древнейшие времена встречаются постоянные товарищества разного вида, в особенности религиозные и ремесленные; кроме того, также товарищества подчиненных мелких чиновников, например ликторов, союзы которых позднее получили большое распространение среди канцелярского персонала. Тем не менее в их существовании не выражалась настоятельная потребность в формировании понятия юридического лица, так как для них значение имели только совместная деятельность и, пожалуй, политическое положение, а имущественная правоспособность все больше отступала на задний план; так, например, богослужение требовало немалых затрат, но государство покрывало их, делая, стало быть, менее необходимым само корпоративное имущество коллегии жрецов или храмов (сн. 2 на с. 141). Далее, благое намерение тех, кто хотел способствовать богослужению посредством пожертвований, осуществлялось обычно весьма просто путем освящения предназначенных для этого вещей, благодаря чему они вообще исключались из собственности, т.е. не становились собственностью храма или жрецов.
При расширении государства зависимые общины (муниципии и колонии) стали первыми, где понятие юридического лица нашло значительное применение и стало определенным образом формироваться, потому что они, с одной стороны, подобно физическим лицам, испытывали потребность в имуществе и обладали возможностью его приобретения, с другой стороны, обладали такой зависимостью, благодаря которой их можно было привлечь к суду. В этом последнем отношении они отличались от Римского государства, над которым не было судьи и к имущественным отношениям которого подходили скорее с административной позиции; поэтому рассмотрение Римской Республики и ее имущества не послужило первым толчком к признанию юридического лица и к формированию его права, хотя для безопасности государства использовались те же правовые формы, что и для безопасности частного лица, чему примером между прочим может служить jus praediatorum.
Но как только из-за зависимых городов было установлено понятие юридического лица, оно стало постепенно применяться даже в тех случаях, для которых в отдельности его нелегко было бы придумать изначально. Теперь его стали применять к вышеназванным древнейшим товариществам жрецов и ремесленников, кроме того, к государству, которое путем искусственной рефлексии выделили из самого себя и подходили к нему как к лицу под названием «фиск», подчинив его тем самым судье; наконец, к вовсе идеальным субъектам, таким как боги и храмы.
Как только христианство добилось главенства, это последнее применение получило самое большое распространение и разнообразие. Сформировавшийся таким путем институт права обрел в германских государствах не только продолжение существования, но и дальнейшее развитие, так как здесь (при более свободном государственном объединении) он встретил решительную склонность наций к произвольным объединениям всякого рода. В новые времена из-за перевеса центральной государственной власти корпорации снова оттеснили на задний план, как это было замечено уже выше (§ 86) на примере университетов, однако это не изменило суть юридических лиц.
Теперь после этого предварительного обзора необходимо представить все самые важные случаи юридических лиц, встречающиеся в римском праве.
I. Общины
Вся Италия (с тех пор как она попала под господство Рима) была разделена на большое число городов с прилегающими территориями, так что города в течение длительного времени были единственными самостоятельными общинами. Все они вместе с тем воспринимались как настоящие государства, только зависимые от Рима, ведь многие из них (муниципии) были до этого независимыми и попали в такую зависимость лишь позже. Указанное восприятие городов в целом чуждо нашему сегодняшнему праву и встречается лишь в виде редких исключений. Из источников права по этому поводу следует упомянуть следующие выражения.
Civitas .
Municipes . Это является самым обычным выражением, которое употребляют чаще municipium, между прочим и потому, что оно охватывает в равной мере граждан муниципий и колоний. Это выражение стало настолько регулярным, что обозначало даже город, когда тот должен упоминаться в противоположность отдельным гражданам .
Respublica . Во времена свободного устройства это выражение, употребленное без дополнения, обозначает Римское государство, зато у древних юристов регулярно обозначает зависимую городскую общину.
Respublica civitatis или municipii .
Commune, Communitas .
Кроме самих городов как главных общин в качестве юридических лиц встречаются также и их отдельные составные части. К ним относятся следующие случаи.
Curiae, или Decuriones. Обычно decuriones обозначают либо отдельных лиц в противоположность городу , либо сам город (ведь они управляют им и представляют его) . Иногда они встречаются также в качестве отдельных корпораций, обладающих собственным имуществом, в самом городе .
Vici. Села с политической точки зрения вообще не обладают самостоятельностью, так как они всегда относятся к территории города . Тем не менее они сами по себе тоже являются юридическими лицами и могут приобретать имущество и вести процессы .
Fora, Conciliabula, Castella. Это были населенные пункты, которые по размеру и значимости стояли посередине между городами и селами; они тоже относились к территории города и обладали, несомненно, также и правами корпорации .

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55

Комментирование закрыто, но вы можите поставить trackback со своего сайта.

Комментарии закрыты.