Савиньи. Система современного римского права

если ныне четырнадцатилетний Тиций будет еще несовершеннолетним на момент моей смерти
или если Тиций на момент моей смерти будет неправоспособным.
Эти случаи следует оценивать согласно следующим правилам.
Необходимые условия вовсе не следует рассматривать как условия, напротив, сама юридическая сделка, к которой они добавлены, считается безусловной . В целом такой же результат наступил бы, если бы их считали подлинными условиями, которые уже выполнены. И все же небезразлично, подходят ли к ним согласно одному или другому принципу, потому что если бы они были подлинными условиями, то вследствие их добавления недействительными становились бы те сделки, в которых запрещены вообще все условия (§ 116). Но так как сделка, в которой они встречаются высказанными, считается безусловной, то они не могут представлять опасности для ее действительности.
Им аналогично такое, само по себе случайное условие, которое оказывается уже выполненным на момент совершения сделки, о чем не знает ее инициатор. Однако в этом случае сделка считается не безусловной, а скорее такой, подлинное условие которой выполнено . Поэтому, будучи последовательными, следует предположить, что сделка, в которой запрещены условия, становится недействительной из-за такого условия. Таким образом, если, например, отец назначает своего Suus наследником при казуальном условии, которое уже выполнено, но он об этом не знает, то завещание все же недействительно . Это обосновывается также и тем, что инициатор подразумевал его как подлинное условие, т.е. сознательно придавал сделке незаконную форму. И именно поэтому силу должно иметь обратное, когда инициатор знает об уже наступившем выполнении (сн. 1 на с. 301); в этом случае только что описанное условие становится полностью идентичным необходимому.
Невозможные условия должны были бы согласно общим рассуждениям вызывать еще меньше сомнений, чем необходимые. Ибо кажется, что уже из-за их содержания вся сделка должна становиться полностью недействительной, вследствие чего одновременно разрешались бы все побочные вопросы. Однако наше позитивное право пожелало по большей части иного.
В договорах, правда, такой естественный подход был все же признан. Невозможное условие, стало быть, должно делать их полностью недействительными, а именно независимо от того, являются они стиуляциями или консенсуальными договорами .
Зато иное предписано для завещательных распоряжений. Только прокулианцы хотели оставить в них в силе названное естественное воззрение; сабинианцы, напротив, считали само условие как бы ненаписанным, благодаря чему распоряжение завещателя превращалось в безусловное . И это мнение сабинианцев было включено затем в Юс-тинианово право , вероятно, потому, что задолго до этого оно обрело решающий перевес на практике . Прежде чем я начну говорить об основании этого слегка необычного положения, хочу обратить внимание на его последствия.
Если само по себе возможное условие сорвалось уже до составления завещания, то оно считается, даже если завещатель не знал об этом, идентичным невозможному, следовательно, как бы ненаписанным ; отсюда само собой следует, что его включение в распоряжение, которое не может содержать условий, все же не вредит его действительности. Правда, это представляет собой отход от принципа, который применялся выше в отношении уже ранее выполненных условий (сн. 1 на с. 301), однако данное отличие является последовательным результатом своеобразного и совершенно позитивного подхода к невозможным условиям.
Совершенно по-другому обстоит дело с условием, которое сам завещатель выразил как приходящееся на прошлое или настоящее время (§ 116). Если же затем оно оказывается невыполненным, даже если завещатель действительно не знал об этом, то связанное с ним распоряжение утрачивает силу . Таким образом, к этому случаю вовсе не применяется правило, согласно которому невозможное условие следует считать как бы ненаписанным, а причина неприменимости заключается в том, что подобное определение вовсе не является условием – ему присуща только видимость условия.
Если условие отчасти возможно, отчасти невозможно, то невозможная часть считается как бы ненаписанной, а возможная существует как действительное условие .
Далее, сформулированное правило действительно не только для таких событий, которые не могут произойти согласно законам природы (абсолютно невозможные), но и для таких, выполнение которых исключается случайными обстоятельствами, в то время как при других обстоятельствах они были бы возможными (относительно невозможные). Так, например, платеж конкретно названному лицу или освобождение определенных рабов, если они либо никогда не существовали, либо уже умерли к моменту совершения сделки; погашение долга, который вовсе не существует . Невозможными следует считать даже те события, достижение которых согласно всем традиционным отношениям между средствами и результатом следовало бы считать невозможным; их можно было бы назвать непосильными условиями. Поэтому причина этой недосягаемости должна крыться в общих, а не в особых обстоятельствах отдельного лица, потому что подобная субъективная невозможность вообще не принимается во внимание . Впрочем, границу между этой недосягаемостью и простой трудностью, которая никоим образом не освобождает от выполнения, можно все же установить только благодаря усмотрению судьи в каждом отдельном случае, а не с помощью общих правил. То же, что на самом деле этот случай подобен случаю действительной невозможности, будет признано в последующих применениях. Условие воздвигнуть в течение трех дней памятник завещателю после его смерти считается невозможным, и все же его выполнение не было совершенно невозможным, если, например, назначенный таким образом наследник узнавал об условии до смерти, подготавливал и доставлял все строительные материалы, а также заранее заказывал большое число работников. О таком весьма необычном совпадении обстоятельств здесь, что справедливо, не задумываются. Невозможным считается также, если освобождение раба связывают с условием выплаты наследнику пяти миллионов талеров из наших денег, и все же не невозможно, что некий богач захотел бы пожертвовать такую чудовищно огромную сумму на освобождение раба .
Только та невозможность может считаться таковой, которой присущ постоянный характер, т.е. не зависит от смены времени и обстоятельств. Поэтому если в момент совершения юридической сделки событие возможно, то оно в случае позже наступившей невозможности никоим образом не превращается в невозможное условие (которое в завещательном распоряжении считалось бы как бы ненаписанным), а скорее в невыполненное, так что вследствие этого утрачивает силу назначение наследника или сам отказ . И наоборот, условие, невозможное на момент совершения юридической сделки, если невозможности присущ изменчивый характер, считается подлинным и действительным условием, при добавлении которого инициатор сделки мог подразумевать как раз ту возможность, которая появится, пожалуй, позже. Так, например, действителен отказ, завещанный рабыне при условии ее замужества в будущем, хотя на момент составления завещания она, как рабыня, неспособна на замужество, ибо необходимо подождать, не будет ли она освобождена в будущем, а затем заключит брак . Правда, изменение, благодаря которому может появиться возможность, должно быть такого вида, что его можно было бы ожидать как обычное и не невозможное событие (как, например, освобождение рабыни); в противном случае принятие его во внимание было бы неестественным, по обстоятельствам – даже предосудительным, и тогда условие следовало бы считать исключительно невозможным. К этому относятся, например, условия, когда свободный человек должен был бы стать рабом или res sacra должны были бы стать profana . И то же самое должно иметь силу и в договорах. Если, стало быть, один обещает другому дать приданое его несовершеннолетней дочери, когда она вступит в брак в будущем, то это обещание определенно действительно, хотя на момент заключения договора дочь неспособна вступить в брак так же, как та рабыня на момент составления завещания. Ибо именно принятие во внимание изменяющихся обстоятельств в высшей степени отвечает характеру условий, ориентированных на неопределенное будущее время. Именно поэтому дело обстоит по-иному, если безусловно обещанному договорному действию присущ запрещенный характер; в этом случае договор недействителен, даже если позже действие могло бы обрести разрешенный характер вследствие изменившихся обстоятельств , потому что обязательство, вытекающее из договора, рассчитано не на неопределенное будущее (как условие), а на настоящее время, и если ему в это настоящее время присущ запрещенный характер, то договор как таковой недействителен . Наконец, в условиях следует принимать во внимание также только те изменения, которые следуют из фактических обстоятельств, а не те, которые предполагают изменение законодательных предписаний. Таким образом, если что-то обещают при условии, что res sacra или religiosa будут отчуждены, то договор как таковой недействителен, хотя можно было бы допустить, что благодаря новому закону и эти вещи будут переданы в свободный оборот , ибо сущность условий заключается в учете изменений фактических обстоятельств, а не норм права.

§ 122. III. Волеизъявления. Условие. Безнравственное

Согласно учению авторов нового времени, существует три невозможности условий: физическая, юридическая, моральная – в зависимости от того, заключается ли причина невозможности в законах природы, права или морали . Такое восприятие следует отвергнуть, потому что в нем самые разные понятия трактуются как однородные, ибо говорить можно не более чем о сравнении воздействия, и именно поэтому в нем вынужденно предполагают полную тождественность воздействия, в то время как утверждать можно только ограниченное тождество .
Суть невозможных условий заключается в том, что в них полностью отсутствует основной характер подлинных условий – неопределенность результата, так что в них, таким образом, нет простора ни для свободы человека, ни для случая. С ними в указанном учении как однородные сравнивают такие действия, которые не одобряются либо нормами права, либо нормами морали. Но они являются совершенно свободными действиями, в них совсем неизвестно, произойдут они или нет, и поэтому они полностью отвечают основному характеру условий, которому противоречат невозможные. Но самая большая путаница понятий возникает в указанном учении вследствие того, что под «юридической невозможностью» мешают в одну кучу два совершенно разных случая: завещание или брак несовершеннолетнего невозможны юридически, зато кража вполне возможна, но запрещена нормами права; о первых действиях, стало быть, мы знаем точно, что они не наступят, а в отношении кражи это остается неопределенным.
Таким образом, здесь нам следует рассмотреть, напротив, те условия, которые являются либо противоправными , либо только безнравственными, но так как противоправное всегда является одновременно и безнравственным, то будет вполне достаточно, если мы используем простое выражение «безнравственные условия» и будем понимать под ним те условия, содержанием которых будет безнравственное действие или бездйствие.
Действие этих безнравственных условий сравнивают с действием невозможных условий. Правда, дословно такое сравнение встречается в отведенном для этого главном месте учения лишь вскользь и косвенно, где лишь сказано, что безнравственное условие следует считать непотестативным, так что никого нельзя было бы упрекнуть в том, что совершение действия было в его власти, если это действие было нравственно предосудительным . Но по сути дела это сравнение не вызывает сомнений, так как здесь встречается такое же характерное различие между договорами и завещательными распоряжениями, как и при невозможных условиях: договоры из-за них утрачивают силу, назначения наследников и отказы превращаются в безусловные.
Самое важное, однако, заключается в том, что указанное сравнение действительно не в целом, а только если оно необходимо для обеспечения нравственности, т.е. только если вследствие действия подобного условия поощрялось бы дурное.
Лишь это отношение является тем, из чего мы можем уверенно заключить, в каких случаях должна или не должна иметь место аномальная трактовка подобных условий; для такого уверенного заключения отнюдь не достаточно фикции, что человек в силу своей нравственной природы неспособен на дурное, она служит лишь для того, чтобы показать общую связь мыслей, при которых возникают эти условия.
Главным случаем, в котором применяется указанный принцип, является тот, когда само условие включает в себя дурное действие того, кто должен приобрести право, так что способствовать надо именно такому действию из-за перспективы связанной с этим выгоды. Если это имеет место в договоре, тогда недействителен весь договор ; если это имеет место в завещании, тогда условие считается как бы ненаписанным, а назначение наследника или отказ становятся безусловными ; и то, и другое всецело так, как будто действие, выраженное в условии, было невозможным.
Кроме этого, указанное сравнение действительно также в следующем случае, но с обратным действием. Если отец назначает своего Suus наследником под безнравственным условием, то нравственную цель можно было достичь благодаря тому, что условие считали бы как бы ненаписанным, следовательно, назначение наследника безусловным, а потому действительным. Но здесь, напротив, все следовало оставить в первом сравнении: действие считается невозможным, поэтому условие является непотестативным, следовательно, отсутствует законодательная форма для назначения Suus наследником, все завещание ничтожно, а сын становится наследником по закону (сн. 1 на с. 307). Таким образом, здесь нравственная цель достигается путем уничтожения всего распоряжения, но всегда путем сравнения безнравственного с невозможным.
Зато о таком сравнении не может быть речи всегда, когда нравственная цель не нуждается в нем или даже может подвергнуться опасности вследствие сравнения. В этом случае всегда принимается то, что ведет к указанной цели, и нет ни одной фикции, аналогичной до сих пор рассмотренной, благодаря которой можно было бы прийти единообразному мнению. Это станет понятно на следующих примерах.
Если кто-либо обещает конвенциональный штраф при условии, что он совершит безнравственный поступок, то этот договор полностью действителен, так как он прямо-таки противодействует дурному . Если бы мы посчитали здесь безнравственное невозможным, тогда обещание было бы недействительным (§ 121, сн. 3 на с. 301). Равным образом – если завещатель возлагает на своего наследника отказ на случай совершения наследником плохого поступка: отказ должен быть выплачен, как только поступок будет совершен; в противном случае – нет . Если бы это условие сравнили с невозможным, то его следовало бы считать как бы ненаписанным (§ 121, сн. 2 на с. 302). Равным образом, наконец, разрешено и, как правило, действительно условие в договорах и завещаниях, ориентированное на плохой поступок третьего лица. Если из особых обстоятельств будет явствовать, что это условие способствует дурному, тогда оно, разумеется, должно было обрести характер безнравственного условия. Однако абсолютное сравнение и в этом случае ошибочно привело бы к тому, что даже в случае отсутствия такого особого обстоятельства подобное условие как таковое считалось бы невозможным.
Если кто-либо обещает конвенциональный штраф на случай, если он не совершит преступление или выполнит долг, то недействительность договора не должна вызывать сомнений, даже если ни в одном из фрагментов в наших источниках права этот случай не упоминается. Если же попытаться и здесь применить сравнение нравственного требования с законом природы, тогда условие следовало бы считать необходимым, следовательно, договор безусловно действительным (§ 121, сн. 3 на с. 300). Точно так же обстоит дело, когда завещатель возлагает на своего наследника отказ как угрозу наказания на случай, если тот не совершит преступление или выполнит свой долг. Указанное сравнение привело бы и здесь к тому, что условие считали бы необходимым, а отказ – безусловным, но в этом случае Юстиниан категорически предписал недействительность отказа, которая, несомненно, лучше всего отвечает нравственной цели .
Если кому-либо обещают деньги при условии несовершения преступления или выполнения долга, то указанное сравнение снова привело бы к тому, что условие считалось бы необходимым, а договор, следовательно, безусловным и обязательным; тем не менее этот договор как таковой недействителен , следовательно, в данном случае указанное сравнение вовсе не применяется. Это положение оттого непонятно, что названный договор, напротив, кажется содействующим нравственной цели. Можно было бы усмотреть причину в том, что чистота нравственных побуждений подвергалась бы опасности обещанным вознаграждением, поскольку из корысти отказались бы от того, от чего следовало бы отказаться из чувства долга; однако такие слишком тонкие для гражданского оборота опасения не могут иметь силу, ибо иначе нельзя было бы обещать конвенциональный штраф на случай безнравственного поступка, что, однако, допустимо . Истинная причина заключается, скорее, в том, что подобным договором можно легко злоупотребить в самых недостойных спекуляциях, так как угроза преступления или отказ от исполнения долга могут послужить поводом для другого, кому путь подачи иска через суд кажется слишком трудным или ненадежным, побороть злую волю обещанным вознаграждением. Эта опасность отсутствует при конвенциональном штрафе на случай преступления, который поэтому является полностью допустимым (сн. 2 на с. 308). Она отсутствует также, если завещатель связывает назначение наследника или отказ с условием, что наследник или отказополучатель не совершат дурного или исполнят долг; в данном случае в наших источниках права вообще ничего не говорится о подобном запрете условия, что на основании названного различия нельзя считать случайным упущением. Особо же следует отметить, что приведенную норму права следует воспринимать в следующей большой взаимосвязи, благодаря чему исчезает любое сомнение по поводу высказанной здесь причины, ибо если за несовершение преступления или за выполнение долга деньги не просто обещают, а выплачивают их наличными, то эти уплаченные деньги можно потребовать вернуть с помощью condictio ob turpem causam . А отсюда само по себе следует менее важное право считать простое обещание выплаты не-действительным .
Однако из такого сравнения вместе с тем следует, что недействительность можно утверждать всюду только в том случае, если тот, кто давал или обещал, мог руководствоваться страхом или надеждой. Ведь все приведенные фрагменты (сн. 1–3 на с. 310) относятся к таким случаям, в которых личный интерес дающего лица либо очевиден, либо легко можно мысленно добавить как условие. Зато если кто-либо ради исправления пьяницы пообещает ему денежную сумму под условием, что тот не будет пьянствовать в течение года, то это обещание действительно, потому что у обещающего нет личной заинтересованности в выполнении условия, т.е. не следует опасаться того, что другой путем угрозы продолжить предаваться пороку сможет недопустимым образом подействовать на волю обещающего.

§ 123. III. Волеизъявления. Условие. Безнравственное
(продолжение)

До сих пор речь шла о таких условиях, предметом которых является поступок, безнравственный сам по себе. Но существуют также несколько случаев, в которых сами по себе безупречные действия обретают безнравственный характер только вследствие того, что их делают условием юридической сделки. В некоторых из них встречаются значительные отличия от правил, высказанных в целом о безнравственных условиях (§ 122).
I. В отношении брака запрещены следующие условия.
А. Условие полного безбрачия, а именно категорическим предписанием Lex Julia . Это предписание было вполне естественным в законе, который целым рядом наград и штрафов пытался любым образом способствовать браку.
B. Расторжение брака, если оно, как и безбрачие выше, делается
условием имущественной выгоды , потому что и римляне всегда считали развод злом, решение о котором можно было бы оправдать только
нравственной необходимостью, поэтому его предложение по корыстным причинам должно было казаться безнравственным.
C. Подчинение чужому мнению при выборе супруга как условие
имущественной выгоды .
D. Конвенциональный штраф, вследствие чего в вопросах брака
неким образом подвергается опасности свободная воля (стало быть,
штраф на случай невступления в определенный брак , а также и штраф
на случай развода ).
Согласно высказыванию в некоторых названных здесь фрагментах, можно было бы подумать, что безнравственным было любое условие, которое могло бы корыстно повлиять на подобные решения, однако это не так. Напротив, следующие условия прямо признают действительными и действенными. Действительными и не вызывающими вообще никаких сомнений являются назначение наследника или завещательный отказ при условии, что тот, кому оказана честь, женится вообще . Действительно также условие жениться на определенном лице или не жениться , и это последнее могло бы показаться особенно сомнительным. Ведь оно действительно само по себе и недействительно только при особых обстоятельствах, когда мужчина обещает женщине (или наоборот) деньги при условии, что она выйдет за него замуж (он женится на ней) . Ибо если представить себе этот случай так, что решение оплачено, а отвращение выкуплено, тогда этот договор недостойный и недействительный, но он может иметь и совершенно иной, безупречный смысл. Если женщина, работая, до сих пор содержала своих бедных родителей, а теперь хочет обеспечить их благодаря обещанной сумме, если она хочет вернуть деньги мужу как приданое, чтобы гарантировать себе содержание на случай вдовства, то против мотива такого договора нечего возразить.
Если сравнить эти разрешенные случаи с запрещенными, то получим следующее. Конвенциональные штрафы недействительны, если они нацелены на оказание какого-либо влияния на решения по делам, касающимся брачных отношений. Как правило, с подобными решениями как с действительными условиями может быть связана имущественная выгода. В качестве таких условий запрещены: безбрачие, расторжение брака, подчинение чужой воле при принятии решения. В других случаях условие может оказаться безнравственным только вследствие особых обстоятельств. Таким образом, в целом здесь сказалось влияние мнения, что штрафы обычно представляют собой большую опасность для свободы воли, чем предлагаемая выгода. И это мнение подтверждает не только характер человеческого восприятия вообще, но и следующее обстоятельство. Имущественная выгода (в отличие от конвенциональных штрафов) не всегда предназначена для того, чтобы воздействовать на волю в качестве корыстного раздражителя – она может служить также и для облегчения осуществления и без того существующей безупречной воли. Если, например, дочь бедного или скупого отца склонна выйти замуж за бедного мужчину или отказать отвратительному ей богачу, то в этом случае ей на помощь может прийти благородный завещатель, назначив ей достойный завещательный отказ под условием выйти замуж за того бедняка или отказать в браке тому богачу.
II. Из-за чрезмерного ограничения естественной свободы неразрешенным объявлено условие, согласно которому отказополучатель не может свободно определять место своего жительства, а должен всегда жить либо в одном месте, либо в зависимости от выбора другого лица . Однако в виде исключения патрон мог действительно установить для своего вольноотпущенника такое ограничительное условие .
III. Безнравственным считается также конвенциональный штраф, который кто-либо обязуется уплатить при условии, если он не назначит другого наследником , ибо считается совершенно необходимым, чтобы каждый до своей смерти обладал полной свободой принятия решения о судьбе своего имущества в соответствии с обстоятельствами текущего времени.
IV. Далее, безнравственным, согласно утверждению, высказанному многими и подтвержденному хорошими основаниями, является условие, направленное на изменение или неизменение вероисповедания . Ведь каждое из этих решений является по сути делом совести, и с точки зрения права они безупречны. Однако влияние выгоды или утраты на это самое сокровенное дело каждого человека является в высшей степени сомнительным, и поэтому мы поступаем в полном соответствии с принципами, высказанными в римском праве для других случаев, в которых мы считаем условие безнравственным, так что вследствие его включения в договор сам договор становится недействительным, а завещательное распоряжение, напротив, безусловным.

— — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — —

До сих пор представленные случаи характеризовались обычным воздействием безнравственных условий (§ 122). Последующие ниже случаи отличаются от них самым разным образом; они вообще касаются только завещательных распоряжений, а не договоров.
V. Conditio jurisjurandi, т.е. условие, что назначенный наследник или легатарий предварительно пообещают под присягой некое будущее действие (дачу или выполнение). Рассмотрим сначала, что произошло бы, если бы это условие не запретили. Клятву следовало бы приносить под присягой, тогда условие было бы полностью выполнено, а о дальнейшем правовом последствии не было бы и речи. Само выполнение торжественно обещанного действия было бы предоставлено совести – правовой защиты для этого не существовало, потому что завещатель хотел обратиться только к совести, хотя ему следовало бы выразить в качестве условия не присягу о совершении действия, а само действие . И чтобы так не случалось, эдикт претора запретил это, а именно исходя из следующих соображений. Легкомысленные люди легко бы клялись, а затем оставляли бы все невыполненным; это было бы насмешкой над верой, обманом ожиданий завещателя, а самое недостойное поведение приводило бы к незаслуженной выгоде. Другие из-за чрезмерной робости, скорее, отказались бы от всего, лишь бы не присягать , и это также обмануло бы ожидания завещателя. Такой возможный соблазн совершить безнравственный поступок, связанный с крайне несовершенной защитой воли усопшего, послужил поводом для запрета . Итак, первая мера претора заключается в том, что он отвергает условие и считает его как бы ненаписанным (remittit Praetor conditionem) . Если бы он на этом остановился, то самовольно изменил бы волю усопшего, который никак не требовал ничего плохого как такового. Итак, само торжественно обещанное действие можно было бы считать непосредственно условием (и некоторые действительно так считают), но это выходило бы за рамки воли, потому что действие должно было бы совершаться каждый раз перед приобретением, чего завещатель вообще не требовал, вследствие чего в завещательных отказах возникала бы новая опасность – утрата всего права (из-за более позднего dies cedens). Это не происходит, напротив, само распоряжение становится вообще безусловным . Однако вслед за этим наследника или отказополучателя заставляют действительно совершить действие, в чем он должен был бы поклясться, или, другими словами, условие превращают в Модус . Благодаря этому воля завещателя гарантирована гораздо сильнее, чем посредством клятвы, а вышеупомянутая нравственная опасность предотвращена полностью.
Однако все это следует рассматривать только как право условно удостоенного чести лица (remittit conditionem). Клятва не запрещена, и если назначенный наследник клянется добровольно, то тем самым он не совершает ничего запрещенного – в этом заключается, скорее, действительная pro heredes gestio . Но наряду с этим, разумеется, все же происходит превращение в модус, иначе вся эта мера была бы бесцельной и безуспешной.
Но в виде исключения условие принесения клятвы действительно в следующих случаях. Во-первых, если городской общине завещают нечто под условием принесения клятвы, то чиновники должны пок-лясться . Причина исключения заключается, по-видимому, в том, что город не может быть ни легкомысленным, ни суеверным, а настроения служащих не представляют собой опасности, так как у них нет собственной заинтересованности. Во-вторых, если раба отпускали на свободу при условии какого-либо клятвенного обещания . Причина заключается в том, что большинство действий, которые можно возложить на свободного гражданина как условие, не могут быть совершены рабом вследствие его бесправности. Но только клятва, принесенная рабом, тоже не была юридически обязывающей – обязывающей была только клятва, произнесенная после освобождения . Расчет был на то, что раб, ставший свободным благодаря первой клятве, решится на ее повторение из соображений веры, благодаря чему возникало бы обязательство, которое могло быть реализовано в судебном порядке . Несомненно, обычай предписывать в завещаниях дачу клятвы как условие был порожден этим случаем; позже некоторые завещатели возложили это условие и на свободных граждан, что послужило поводом запретить его эдиктом.
Однако эта недопустимость conditio jurisjurandi имела силу только в завещаниях, но не в договорах , потому, несомненно, что в этом случае каждый мог легко убедиться в том, что противная сторона действительно так настроена, благодаря чему подобное условие становится не вызывающим опасений.
VI. Недействительным является такое условие, вследствие которого завещательное распоряжение становится стяжательским. Но в этом случае не условие отменялось, а само распоряжение становилось не-действительным .
VII. Наконец, ранее сюда относились также распоряжения в завещании, принятые poenae causa, и в этом случае тоже недействительным становилось само распоряжение, а не условие. Юстиниан отменил это (§ 117, сн. 4 и 5 на с. 284 и 1 на с. 285).

§ 124. III. Волеизъявления. Условие.
Невозможное и безнравственное
(продолжение)

Теперь осталось рассмотреть еще несколько вопросов, касающихся невозможных и безнравственных условий вместе.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55

Комментирование закрыто, но вы можите поставить trackback со своего сайта.

Комментарии закрыты.