Савиньи. Система современного римского права

II. Более простым и более легким представляется вопрос об установлении половой зрелости относительно «завещательного» совершеннолетия. В этом случае в нескольких фрагментах Юстинианова права без указания на спор школ безоговорочно сказано, что все определяется достижением двенадцатилетия или четырнадцатилетия . Эти фрагменты можно было бы принять за интерполированные, однако любое сомнение подобного рода исчезает благодаря полному соответствию им свидетельств Гая и Павла . Можно также естественно объяснить то, почему сабинианцы, не будучи непоследовательными, смогли в этом случае отказаться от требования индивидуального осмотра. Когда тот, кому исполнилось четырнадцать лет, но чья реальная половая зрелость могла вызывать сомнения, делал завещание, то в этот момент не было никого, кто мог бы оспорить половую зрелость и потребовать осмотр. Перед судом вопрос мог возникнуть только после смерти в случае спора между наследниками по завещанию и наследниками по закону, но тогда уже было слишком поздно для того, чтобы путем осмотра можно было установить, достиг ли завещатель половой зрелости к моменту составления завещания. Поэтому сабинианцы здесь отказались от своего утверждения, которое в данном случае было совершенно нежизненным. В то же время это обстоятельство важно, ибо доказывает, что четырнадцатилетний возраст все стороны бесспорно признавали в качестве предполагаемого срока наступления половой зрелости и что сабинианцы хотели действовать только наверняка, пытаясь, если это осуществимо, поставить уверенность благодаря осмотру на место предположения, не вызывающего и у них сомнения.
III. Осталось установление половой зрелости касательно возможности вступления в брак. Для женского пола и в этом случае 12 лет снова называют возрастом, не вызывающим сомнений . Зато у мужчин требуется исключительно половая зрелость без какого-либо указания на то, должна ли она устанавливаться по возрасту или путем осмотра. Это молчание объясняется, возможно, тем случайным обстоятельством, что необычайно ранние браки чаще встречаются у женщин, чем у мужчин, отчего у первых было меньше оснований для более точных установлений. Но как же истолковать нам это молчание? Никто не сомневается в том, что осмотр в данном случае, как и в любом другом, противоречил бы смыслу закона Юстиниана, зато в древнем праве некоторые допускают это и не беспочвенно, так как половая зрелость действительно имеет непосредственное отношение к браку, равно как и к опеке и к завещаниям. И все же я считаю это мнение в отношении брака предосудительным по той же внутренней причине, которая была названа для завещаний. Ибо в то время, когда в подобный брак вступает четырнадцатилетний, чья реальная половая зрелость могла бы вызывать сомнения, опять же нет никого, кто мог бы своим возражением способствовать судебному вмешательству и обследованию. Итак, если бы до поры до времени брак также был недействительным, то с наступлением половой зрелости он сам по себе и тихо стал бы действительным точно так же, как, например, бесспорно недействительный брак одиннадцатилетней женщины становится действительным сам по себе с достижением ею двенадцатилетнего возраста . Правда, задним числом мог бы возникнуть спор, был ли брак действительным в какой-то определенный день, что могло бы влиять, например, на действительность совершенного в этот день дарения, однако в таком случае уже будет невозможно путем обследования установить то физическое состояние, которое имело место в, возможно, давно минувший день. Единственным случаем, в котором обследование могло бы иметь место, был тот, когда вскоре после возникновения подобного двусмысленного брака одна из сторон подала бы на развод или же стала бы утверждать недействительность этого брака, и тогда возник бы вопрос, существовал ли брак до этого времени. Но для столь редкого случая, который, возможно, никогда не случится, сабинианцы едва ли настаивали на применении своего принципа просто из любви к последовательности. Весьма вероятно, стало быть, что и в применении к браку четырнадцатилетний возраст всегда считался действительным безо всяких споров .

— — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — —

После наступления половой зрелости и до наступления совершеннолетия утверждают еще некоторые возрастные промежуточные ступени, которые якобы имеют юридическое значение. Поскольку они относятся к исключительно единичным сделкам, то они не имеют ничего сходного с общим рассмотрением дееспособности, обусловленной возрастом, скорее, они относятся тогда к тем отдельным институтам, и их следует считать элементами таковых. Так обстоит дело со следующими нормами права. Семнадцать лет необходимо, чтобы иметь возможность требовать , восемнадцать – для исполнения обязанности (древнеримского) судьи . Кто в возрасте двадцати лет путем обмана позволит продать себя как раба, тот действительно станет рабом в наказание за этот обман . Господин должен быть двадцати лет отроду, чтобы быть способным отпустить раба на свободу без проверки властей, Юстиниан снизил этот возраст до семнадцати лет .
Следующее положение больше связано с половой зрелостью. Траян назначал многим мальчикам и девочкам алименты, которые выплачивались до половой зрелости (14 и 12 лет соответственно); Адриан продлил их до 18 и 14 лет. В этом заключалось щедрое своеволие безо всякой связи с половой зрелостью; подобная связь возникла лишь благодаря применению его в частном праве: если в завещании алименты назначаются до наступления половой зрелости, то это в данном случае по аналогии с названной императорской щедростью должно толковаться так, будто алименты были назначены до 18 и 14 лет . Другим положением, лишь схожим по названию, является следующее. Еще в эпоху Гая в вопросе об усыновлении спорили о том, должен ли приемный отец безусловно быть старше усыновляемого ребенка . Но позже в качестве непреложного правила приняли, что приемный отец должен быть старше не менее чем на 18 лет, а эту разницу в возрасте назвали plena pubertas, благодаря чему, таким образом, данное положение права хотя бы названием связывают с половой зрелостью . Ничего больше о plena pubertas утверждать невозможно, а попытки новейших авторов только из-за названия создать из этого отдельный институт права, подобный институту половой зрелости, являются всецело необоснованными.

— — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — —

Под конец следует упомянуть еще одну трудность, которая должна была возникнуть в результате мнения сабинианцев. Они хотели, чтобы учитывали индивидуальную половую зрелость молодых мужчин, но как быть, если те были бесплодными, т.е. никогда не достигали половой зрелости? Ведь даже для прокулианцев не было бы непоследовательно, если бы этот случай рассматривали как отличный от других случаев, ибо если в целом допускали внутреннюю связь между половой зрелостью и способностью совершать сделки, как это неоспоримо допускают римляне, то было бы естественно разрешать тем, кто никогда не достигнет половой зрелости, совершать сделки позже других.
Мы рассмотрим сначала этот вопрос в применении к способности составлять завещание. В этом случае Павел (Paulus, III, 4 A, § 2) говорит прямо: «Spadones eo tempore testamentum facere possunt, quo plerique pubescunt, id est anno decimo octavo». Согласно данному фрагменту, кажется, стало быть, что обе школы совпадали в том, что для бесплодных следовало принять постоянный возраст, но больший, чем для других; это получает немалую поддержку благодаря вышеупомянутой plena pubertas восемнадцатилетнего, тогда к decimo octavo мысленно следует добавить completo или еще лучше принять вариант прочтения annorum decem et octo (как кажется, в большинстве рукописей). В основу этого положено следующее весьма естественное рассуждение. Половая зрелость наступает в среднем, т.е. у большинства, в 14 лет; у некоторых она задерживается до конца восемнадцатого года жизни (plena pubertas), и естественно, что этот поздний срок применяют к бесплодным . Тогда под plerique следует понимать не большинство, а как раз наоборот – некоторых, т.е. именно тех немногих, отставших в половом созревании; такое объяснение подтверждается также словоупотреблением у других авторов . Некоторые отвергают дополнение восемнадцати лет как дополнение, включенное переписчиками , другие пытаются внести в текст исправление decimo quarto . Обоим этим предложениям противоречат все рукописи; кроме того, вследствие первого фрагмент становится совершенно непонятным, вследствие второго он становится ненужным, так как не стоило утруждать себя упоминанием бесплодных, если бы они обладали теми же правами, что и другие. Конституция Константина уравнивает евнухов (т.е. низший класс бесплодных) с прочими людьми в отношении составления завещания ; это положение подразумевалось, кажется, как отмена прежнего правила восемнадцати лет, которое, таким образом, благодаря этому снова получает косвенное подтверждение.
Еще более важным был вопрос о том, когда бесплодных следовало освобождать от опеки. Гай (I, 196) говорит об этом следующее. Сабинианцы считают юридически зрелыми (pubes) только тех, «qui generare potest; sed in his, qui pubescere non possunt, quales sunt spadones, eam aetatem esse spectandam, cujus aetatispuberesfiunt». Выражение «рuberes fiunt» не может относиться к бесплодным, о которых он только что сам сказал, что они никогда не могли достигнуть половой зрелости, поэтому это должно означать «в возрасте, в котором другие достигают половой зрелости». Если бы тем самым он имел в виду четырнадцать лет, которые встречаются сразу же за этим как мнение прокулианцев, то он, несомненно, назвал бы это число; обстоятельное, описательное выражение указывает на отличное положение, а если его сравнить с фрагментом из Павла по поводу завещаний, то естественным, кажется, будет такое объяснение: «в том возрасте, в котором некоторые (опаздывающие в развитии) также достигнут половой зрелости». Тогда «puberes fiunt» у Гая было бы тождественно «plerique pubescunt» у Павла. Возможно также, что Гай действительно написал «plerique puberes fiunt», а затем это «plerique» было опущено в нашей рукописи точно так же, как оно действительно было опущено в некоторых рукописях Павла.
Кажется странным, что и для возможности вступления в брак бесплодным также предписывали определенный возраст; и все же речь могла идти о нем, так как им вообще (за исключением евнухов) разрешалось вступать в брак . Однако подобный брак сам по себе является настолько редким, что это легко объясняет отсутствие его упоминания в ранней юности. Если бы такое вообще встречалось, то в этом случае также потребовали бы, видимо, восемнадцатилетний возраст.
В Юстиниановом праве речь уже не может идти о таких своеобразных предписаниях для бесплодных, напротив, во всех отношениях к ним следовало применять правило четырнадцати лет, поскольку для них не были признаны особые исключения. Совершенно случайным является то, что данное утверждение нашло прямое подтверждение только в отношении завещаний (сн. 1 на с. 254).

§ 111. II. Свободные действия. Препятствия.

А. Возрастные группы. Minores и Mqjores
Изначально полная свобода всех совершеннолетних в управлении своим имуществом уже весьма рано показалась опасной, и поэтому возникла необходимость в новых искусственных мерах, которые должны были длиться до конца 25-летнего возраста. Это повлекло за собой появление последней юридической возрастной границы, которая была совершенно чуждой предшествующему времени. К этой новой потребности привело все возрастающее расширение государства, связанное с увеличением богатства и роскоши у отдельных лиц; результатом этого явилось, с одной стороны, укореняющееся падение нравов, с другой стороны, возросшая сложность сделок, которой уже не отвечало условие дееспособности всех совершеннолетних (§ 107, сн. 4 на с. 227), хорошо соответствовавшее прежнему времени.
Искусственная защита молодежи вводилась постепенно, а именно следующими этапами.
Сначала в середине VI в. городу был дан закон Lex Plaetoria, который вводил ранее неизвестный двадцатипятилетний возраст , отчего этот возраст, а не более важная и ранее признанная половая зрелость стал называться legitima aetas . Но закон попытался защитить молодых людей лишь косвенным образом, так как грозил уголовным обвинением тем лицам, которые совершили бы с ними мошеннические сделки.
За этим последовала гораздо более важная и решительная защита в виде эдикта претора, который объявил для молодых людей общую реституцию в отношении всех убыточных действий или бездействия.
Наконец, к этому добавилось распоряжение императора Марка Аврелия, которым все молодые люди получали попечителя в целях сохранения уже имеющегося у них имущества.
Все эти меры в рамках указанной последней возрастной группы затрагивали, стало быть, дееспособность самих молодых людей в меньшей мере, чем в младших возрастных группах, поэтому их более подробное изложение относится к другим частям системы права , а настоящий общий обзор был сделан здесь лишь для того, чтобы наглядно показать связь всех возрастных групп.

— — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — —

В заключение этого учения о возрастных группах необходимо указать еще на то, какие его части сохранились в современном праве.
Римское учение об Infantia утратило большую часть своего практического значения, так как оно касалось главным образом tutoris auctoritas, нежизненный характер которой можно будет полностью представить лишь в контексте всего института опеки. Стало быть, только практическим правом следует считать правило, согласно которому семилетний действительно может совершить обряд помолвки или такие действия, которые принесут чистую прибыль.
Половая зрелость как условие возникновения свободного управления имуществом, следовательно, прекращения опеки, полностью прекратила свое существование вследствие того, что в современном праве опеке была придана новая форма. Половая зрелость как условие возникновения способности к составлению завещания сохранилась в чистом виде. Половую зрелость в 14 и 12 лет как возможное условие возникновения брака определенно признают до сих пор в каноническом праве . Такое установление возраста совершенно чуждо нашим нравам, а в новых законодательствах большинства стран оно было явно и сильно изменено.
Наконец, молодость как основание для реституции сохранилась без изменений и в современном праве. Но она не может больше считаться основанием для своеобразного попечительства, потому что оно слилось с древней опекой несовершеннолетнего.

§ 112. II. Свободные действия. Препятствия.
В. Безрассудные лица. C. Лица, признанные
недееспособными. D. Юридические лица

В. Безрассудство, или безумие, является естественным и бесспорным препятствием для свободных действий и их последствий. Здесь оценка представляет отчасти меньше трудностей, чем оценка незрелого возраста, поскольку изменение не охватывает долгие незаметные ступени развития, как в случае с возрастом, а часто происходит совершенно неожиданно, кроме того, весьма быстро. Зато здесь также может возникнуть трудность вследствие неопределенных границ между состояниями, но эту трудность невозможно устранить с помощью позитивно-решительных правил, как в случае с возрастом, да и относится она скорее не к сфере деятельности судьи, а к сфере деятельности эксперта, мнением которого судья будет связан здесь в большинстве случаев.
Внешнее проявление этого состояния различно в зависимости от того, сопровождается оно резкими приступами или нет. У римлян имеются два выражения: «furiosus» и «demens», – которые они употребляют по-разному – то с совершенно произвольным чередованием как абсолютно тождественные названия для безрассудства в целом , то как специальные названия для двух упомянутых форм проявления . Но указанная неопределенность словоупотребления не имеет негативных последствий, так как юридическая квалификация обоих состояний совершенно одинакова .
Итак, безрассудные правоспособны, так же как и все остальные; изменению не подвергается не только их имущество, но и любое семейное отношение, как, например, брак и отцовская власть . Полностью приостанавливается только их дееспособность. Таким образом, всему, что они делают, может быть присущ лишь обманчивый вид действия, но из этого никогда не возникают правовые последствия действия . Это важное положение имеет силу в самых разных применениях. Оно действительно в сделках, таких как договоры, завещания, развод, приобретение владения . И столь же решительно оно действительно при преступлениях и правонарушениях , так что, стало быть, повреждение чужого имущества, совершенное безрассудным лицом, не порождает никаких обязательств.
Только если состояние безрассудства встречается вперемежку с разумным состоянием, любое действие, совершенное в подобные моменты просветления, считается полностью действительным, будто до и после него не существует никакого безрассудства .
Пожалуй, от безрассудства следует отличать простое слабоумие . Оно никоим образом не делает неспособным к совершению свободных действий, но может, если достигнет более высокой степени, послужить поводом для чрезвычайной заботы со стороны властей путем назначения попечителя .
Итак, то, что здесь было установлено в отношении случая безумия, нельзя ограничивать только им одним, так как это, напротив, следует также применять и к любому другому совершенно аналогичному состоянию. Аналогичным является любое состояние человека, в котором у него отсутствует пользование разумом, в то время как присутствует, правда, внешняя видимость деятельности человека . К ним относятся горячечный бред , лунатизм и сомнамбулизм, вызванный лечением магнетизмом. Стало быть, если в одном из таких состояний человека доводят до того, что он начинает бессознательно повторять слова, содержащиеся в договоре, или подписывает документ, то это не порождает последствие, присущее свободному действию; равным образом не возникает также обязательство из деликта, даже если человек в подобном состоянии (что может случиться еще легче, чем видимость сделки) повреждает чужое имущество.
Сомнительный характер имеют следующие случаи. Во-первых, высокая степень опьянения. В отношении сделок здесь следует утверждать то же самое, что и при безумии, когда, например, пьяного (что может, пожалуй, иногда происходить) доводят до бессознательного повторения слов или до постановки своей подписи. По-другому дело обстоит при преступлении и деликтах. Правда, и в этом отношении злой умысел также невозможно будет приписать полностью пьяному. Но так как едва ли кто-либо сможет дойти до такого состояния не по своей вине, в случае преступления следует утверждать публичное наказание, а при правонарушениях – обязанность возместить ущерб, потому что пьяный, одурманивающий сам себя, становится неумышленной причиной позже случившегося нарушения или причинения вреда . Нечто подобное утверждалось и в отношении высшей степени гнева, но безосновательно. Едва ли можно было говорить о сделках в подобном состоянии. Зато злой умысел вследствие гнева никоим образом не может быть исключен при преступлениях и правонарушениях. Поводом для сомнения в этом послужило правило римского права, согласно которому заявленное в гневе расторжение брака не должно иметь последствий . Но это касается лишь юридической сути действия, пригодного для настоящего развода. Им должно было быть не любое высказывание слов, обычных при разводе, а только спокойное, обдуманное, рассудительное высказывание; разумеется, подобное высказывание исключается в состоянии высокой степени гнева.
С. Признание недееспособным вследствие расточительства сравнивается однажды с безумием и называется полным безволием . В других фрагментах отношение определяют точнее – так, что объявленного недееспособным можно полностью сравнить с impubes pubertati proximus. Ибо он может путем стипуляции приобрести требование, но не может взять на себя обязательство из договора как должник .Он не может ничего отчуждать и вообще не управляет своим имуществом, которое находится под постоянным присмотром особого попечителя . Он может произвести новацию, если тем самым улучшит свое положение . Он может законно принять назначенное ему наследство, что, однако, подразумевает ограничение, только что высказанное по поводу новации . Он не может сделать завещание . А так как он явно способен на злой умысел, то своими правонарушениями он должен обязываться так же, как несовершеннолетний, приближающийся к половой зрелости .
D. Наконец, все юридические лица согласно своей природе являются недееспособными, и притом недееспособными навсегда (§ 90, 96), потому что любое действие предполагает деятельность человеческой мысли и воли, которые не могут подразумеваться в юридическом лице как чистой фикции.

— — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — —

Если мы сравним представленные здесь случаи недееспособности друг с другом, то в них обнаружатся следующие подобие и различие. Три первых случая (незрелый возраст, безумие и признание недееспособным) обладают случайным характером, так как основываются на индивидуальном несовершенстве, однако с той разницей, что незрелый возраст является несовершенством закономерным, неизбежно встречающимся, но временным в жизни каждого человека, в то время как безумие и признание недееспособным следует считать необычными и болезненными состояниями. Зато неспособность юридических лиц в целом основывается не на индивидуальном несовершенстве, а на общей и постоянной сущности этого класса лиц.

§ 113. II. Свободные действия.
Расширение через представителей

Естественная способность лиц порождать своими свободными действиями изменения в правовом состоянии может быть позитивно модифицирована в двух отношениях: во-первых, ограничительно, когда определенных лиц объявляют полностью или частично неспособными воздействовать своими свободными действиями на состояние права (§ 106–112); во-вторых, расширительно, когда разрешают Представительство в юридических действиях. Это представительство, которое теперь предстоит рассмотреть подробнее, вмешивается в гражданский оборот как средство содействия ему двумя способами: во-первых, в виде простого облегчения, так как благодаря этому количество юридических органов каждого участника как бы увеличивается и таким путем осуществляются сделки, которые в противном случае по фактическим причинам не могли бы вообще возникнуть или могли бы, но с большими трудностями; во-вторых, представительство служит также заменителем отсутствующей, согласно высказанным правилам, собственной дееспособности, и в этом применении оно оказывается более важным, чем в первом, потому что благодаря этому становится возможным оформить правоотношения несовершеннолетнего, безумного, признанного недееспособным, а также юридических лиц по-новому посредством свободных действий, что без представительства было бы невозможно в большинстве случаев.
Но прежде чем будут сформулированы сами правила представительства, необходимо назвать ту сферу, в которой они будут действительны. Этой сферой является имущество, поскольку оно является предметом оживленного гражданского оборота между современниками. Поэтому представительство находит лишь незначительное применение в рамках семейного права . Равным образом – и в наследственном праве, предметом которого являются не имущественные отношения между современниками, а лишь переход этих отношений от одного поколения к другому . Наконец, в обязательствах, поскольку они основываются не на гражданском обороте, т.е. на правомерном взаимодействии между одним и другим лицами, а на обязательной компенсации правонарушений .
Сами нормы права развились следующим образом. Изначально существовал строгий принцип, сильно затруднявший оборот, согласно которому представительство действительно только через человека, зависящего от нашей юридической власти, да и оно только для приобретения, а не для уменьшения имущества.
Таким образом, согласно этому первоначальному принципу, дети и рабы, а также те, кто находился in manu или in mancipio, могли законно приобретать для главы семьи как собственность и jura in re, так и долговые требования; это могло осуществляться даже посредством таких сделок, как манципация и стипуляция, на которые распространялись строгие правила и формы древнего jus civile. Этот результат не зависел от воли представляемого и представителя; это значит, что не только отец ради своего удобства мог поручить сыну совершить за него стипуляцию или манципацию, но даже если сын совершал эти действия без ведома отца, приобретенное таким образом право все же попадало непосредственно в имущество отца . Следовательно, все находящиеся в подобной зависимости люди были общими инструментами приобретения домовладыки.
Зато имущество главы семьи никоим образом не могло уменьшаться посредством такого представительства. Таким образом, если сын обещал что-либо стипуляцией, то отец не становился должником; если он манципировал вещь отца, то к получателю не переходило право собственности . И в этом отношении воля отца опять же не имела значения, так что для подобных целей отец не мог использовать сына как инструмент ради своего удобства .
Наконец, независимые люди ни в каком отношении не могли быть действительными представителями, так что было абсолютно невозможно посредством юридических действий посторонних или свободных людей приобретать права, отказываться от прав или принимать на себя обязательства, даже если все участвующие в этом стороны были согласны с таким представительством .
Столь ограниченный принцип не мог сохраниться, как только оборот стал более живым и разносторонним, поэтому в отдельных случаях начали разрешать свободное представительство. Сначала его разрешили при приобретении владения и в видах приобретения собственности, основанных на владении, таких как традиция и завладение . Затем совершенно естественно разрешили представительство при отчуждении путем традиции (как при приобретении таким же путем); представителями могли быть как собственные рабы и дети, так и свободные люди . Таким образом, в имущественном обороте свободное представительство было исключено только в тех формах, которые относились к древнему цивильному праву, т.е. при манципации и при in jure cessio. Затем подобное облегчение оборота было разрешено и в обязательствах – только здесь это изменение происходило более медленно и нерешительно, чем в собственности . Стало быть, было разрешено, что в договорах, таких как купля или аренда, через представителей могут быть приобретены требования и взяты обязательства; в качестве правовой формы, способствующей этому, стали использовать предоставление utiles actiones. Но договоры, основывающиеся на строгой форме древнего цивильного права, т.е. стипуляции, всегда должны были заключаться только лично, не через свободных представителей, и это правило признано еще в Юстиниановом праве . При этом, однако, было разрешено практическое облегчение. В случае отдельной, единичной стипуляции представитель, правда, не разрешался. Но если в процессе общего управления чужими делами необходимо было, кроме прочего, заключать стипуляции в качестве отдельных моментов управления делами, то иски по ним должны были давать не управляющему и против него, а хозяину дела и против него. Так обстоит дело в отношении опекуна , а также процессуального представителя , если первый в опекунских делах, а второй в ходе процесса были вынуждены заключать стипуляции.
По этим отдельным случаям в конце концов сформировалось общее правило, которое в Юстиниановом праве стало общеизвестным только в следующем фрагменте.
L. 53 de adqu. rer. dom. (41. 1) (из: Modestin., Lib. 14, ad Q. Mucium): «Ea, quae civiliter adquiruntur, per eos qui in potestate nostra sunt adquirimus, veluti stipulationem: quod naturaliter adquiritur, sicuti est possessio, per quemlibet volentibus nobis possidere adquirimus».
Результат, вытекающий из этого для Юстинианова права, можно представить следующими положениями.
1. Еще и ныне на цивильные действия распространяются представленные выше правила древнего права; в них, стало быть, действительно только представительство при приобретении и только через человека, зависящего от приобретателя.
Цивильными действиями в Юстиниановом праве (в рамках установленных выше границ, т.е. исключая наследственное и семейное право) являются только стипуляции.
2. Натуральные действия допускают любое представительство: через зависимых и свободных людей; посредством такого действия мы
можем приобретать или утрачивать.
Стало быть, к ним относится большинство самых важных сделок, согласно Юстинианову праву, так что эта часть правила отныне обретает решающее значение .
3. Теперь само представительство может быть двух видов:
1) возникшее уже в древнем праве необходимое представительство действительно только для приобретения (независимо от того, осуществлено оно посредством цивильных или натуральных действий), но здесь оно не зависит от восприятия и воли хозяина. Зато оно встречается почти исключительно у рабов, так как manus и mancipium полностью исчезли, а дети в отцовской власти, как правило, больше приобретают не для отца, а для самих себя ;
2) свободное представительство может быть обосновано двумя способами.
Как правило, это происходит по воле того, чьи права должны возникнуть или прекратиться.
Если же он сам недееспособен, то тогда это осуществляется посредством общего правоотношения, заменяющего названную волю: посредством опеки в случаях незрелого возраста, безумия или признания недееспособным; в случае юридических лиц – посредством лиц, предназначенных для этого в их особом уставе.
Что же сохранилось из этой системы Юстинианова представительства в нашем современном праве? У нас больше нет ни стипуляции, ни рабов. Поэтому у нас есть только:
неограниченный допуск свободного представительства,
так как в нашем праве все действия являются натуральными и больше не может встречаться необходимое представительство через рабов.

§ 114. III. Волеизъявления. Принуждение и ошибка

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55

Комментирование закрыто, но вы можите поставить trackback со своего сайта.

Комментарии закрыты.