Проект еврейской демократической конституции

ПРОЕКТ ЕВРЕЙСКОЙ ДЕМОКРАТИЧЕСКОЙ КОНСТИТУЦИИ ДЛЯ ГОСУДАРСТВА ИЗРАИЛЬ
Составлен проф. Полом Эйдельбергом
Введение
Чтобы показать, почему Израиль нуждается, отчаянно нуждается в конституции, необходимо продемонстрировать фатальные изъяны, присущие его нынешней форме правления. Но, прежде всего, следует предусмотреть те возражения, которые могут быть выдвинуты против любого проекта конституции в данный момент израильской истории.
Во-первых, могут сказать, что израильское общество настолько раздроблено, что конституция, при всей ее желательности, совершенно невозможна. Религиозные партии будут (или, во всяком случае, кажется, что будут) возражать против конституции, поскольку последняя ассоциируется в их глазах с ультрасветскими попытками отделить религию от государства. Более того, угрожающая Израилю опасность настолько велика, что попытка ставить на повестку дня вопрос о конституции будет рассматриваться как вредное отвлечение.
Однако сама политическая система Израиля и является основной причиной его внутренних кризисов и внешних опасностей. Вытекающий из этого логический вывод заключается в том, что Израиль не сможет преодолеть нынешнюю угрожающую ситуацию без кардинальной реформы своей системы правления. Исходя из этого, я утверждаю, что конституция, подобная публикуемой ниже, необходима для спасения Израиля. Но вначале давайте рассмотрим, почему в Израиле нет конституции.

I.Неконституционная база израильской формы правления
А. Провал конституционной ассамблеи
Вопреки широко распространенному мнению, израильские религиозные партии не противились принятию конституции после объявления государства в 1948 г. Израильская Декларация независимости, предписывающая принять конституцию, была подписана четырьмя раввинами. Временное правительство Израиля организовало выборы конституционной ассамблеи, которой предстояло выработать проект конституции. Был избран комитет, состоявший из представителей разных партий. Проект конституции был написан д-ром Лео Коном и поддержан представителями религиозных партий Агудат Израэль, Мизрахи и Ха-Поэль Мизрахи. Однако большинство комитета, состоявшее из представителей светских партий Мапам и Мапай, отвергло предложенный проект конституции по двум причинам.
Первая: в проекте предусматривалось, что президентом государства может быть только еврей. Секуляристы боялись, что такое условие будет воспринято международной общественностью как “расизм”, несмотря на то, что Декларация неоднократно упоминает Израиль как еврейское государство.
Вторая причина заключалась в том, что в соответствии с проектом государственное законодательство будет стоять на фундаментальных принципах еврейского закона, и ими будут руководствоваться суды для заполнения брешей в действовавшем британском мандатном законе. Оппоненты настаивали: нет уверенности в том, что еврейский закон предоставит решение разнообразных проблем нового государства, и что подавляющее большинство адвокатов и судей настолько сведущи в еврейском законе.
Бывший Президент Верховного суда проф. Менахем Элон подвергает сомнению эти аргументы. Проект конституции просто предлагал обращаться к еврейскому закону в случаях, когда имеются пробелы в действующем законодательстве, “что, естественным образом, вероятно, будет происходить нечасто, ибо подавляющее большинство юридических вопросов покрываются нынешним государственным законом”. Кроме того, “обращение к британскому закону не является обращением к четко и ясно сформулированному закону, но к прецедентному праву, которое весьма обширно, туманно и разбросано по различным юридическим источникам. Более того, доступ к этим англоязычным источникам весьма неудобен для подавляющего большинства израильских граждан, которые имеют право знать, что гласит закон государства. Даже израильские юристы, – пишет Элон, – сталкиваются с этими проблемами в английском прецедентном праве”.
Вот по этим причинам Израиль и не имеет конституции. Нам остается лишь повторить, что вопреки распространенному мнению, израильские религиозные партии не являлись изначально противниками письменной конституции. Конечно, теперь многие религиозные граждане высказываются против конституции. Но отвергнут ли они проект конституции, предлагаемый в этой работе и лично разъясненный автором? Это остается под вопросом.
Конституционная Ассамблея не только не сумела принять конституцию, но и назначила себя первым Кнессетом! Кнессет взял в свои руки абсолютную власть, по крайней мере, теоретически. А фактически Кнессет передал буквально неограниченную власть правительству, т.е. кабинету министров. Власть правительства практически неограниченна именно потому, что народ Израиля произвольно лишили конституционной основы для ограничения власти правительства. Согласие народа на существующую форму правления никогда должным образом не было испрошено. По существу, народ безмолвно принял эту систему, потому что верит – его приучили верить, – что имеющаяся система является демократической. Такая вера не имеет под собой никакой основы.

Б. Власть народа
Демократия буквально означает власть народа, или народное правление, что сводится к власти большинства. Власть большинства подразумевает политическое равноправие, точнее, всеобщее избирательное право, или соблюдение принципа “один взрослый – один голос”. Всеобщее избирательное право существует в Израиле. Демократия также требует политической свободы, свободы создавать политические партии и состязаться в периодических выборах за правительственную власть. Такая свобода существует в Израиле.
И, тем не менее, я утверждаю, что, несмотря на всеобщее избирательное право, народное правление в Израиле отсутствует, за исключением одного дня раз приблизительно в четыре года. Я покажу также, что отсутствие народного правления лишает израильских политических деятелей способности противостоять международному давлению. В самом деле, реакция израильских политических деятелей на такое давление зависит не только от их собственного морального и интеллектуального уровня, но также от характера израильских политических структур – фактор, который игнорируют обычно другие комментаторы.
Два последних правительственных кабинета в Израиле состояли, по меньшей мере, из семи партий, каждая со своей собственной повесткой дня. При таком раздробленном правительстве даже мудрый и бесстрашный премьер-министр счел бы практически невозможным проведение всеобъемлющей, решительной, долговременной национальной стратегии. Хорошо известно, что такой конгломерат партий является результатом израильской парламентской системы, основанной на пропорциональном представительстве с электоральным барьером всего в 1.5%. Одни лишь Нидерланды (страна с однородным населением) имеет более низкий электоральный барьер среди порядка пятидесяти стран, применяющих систему пропорционального представительства.
Более того, Израиль – это единственная страна среди считающихся демократическими, которая пользуется системой жестких партийных списков без региональных выборов. Такая система – это формула партийной тирании. Партийная тирания не только противоречит народному правлению, но, как ни странно, снижает независимость Израиля в его взаимоотношениях с его патроном, Соединенными Штатами. Позвольте разъяснить.
Допустим, лидер партии А является израильским премьер-министром, а лидеры партий Б, В, Г и Д – министры в его правительстве – типичная для Израиля ситуация. Поскольку большинство депутатов Кнессета обязаны своими местами и привилегиями этим партиям, а не избирателям в региональных выборах, они не могут выступать в роли судей по отношению к политике своего правительства, как это делают законодатели во всех демократических странах. Если депутат проголосует против своего правительства, он тем самым совершит политическое самоубийство. Это удержит его от сопротивления политической линии, которую он считает неумной или опасной. В результате и он будет менее способен противостоять тому иностранному давлению, которое заставляет его правительство проводить сомнительную политику. Одновременно, поскольку избиратели не имеют индивидуальных представителей в Кнессете (которые были бы им подотчетны и от которых они могли бы ожидать защиты своих интересов – нередко противоположных правительственной линии) сами избиратели становятся неоправданно чувствительными к “мировому общественному мнению” и более податливы ему.
В этом заключается ранее не замеченная причина того, что израильские правительства – уже далекие от юности сионизма – подчинились политике “территории в обмен на мир”, взятой на вооружение американским госдепартаментом после Шестидневной войны и противоречащей глубочайшим убеждениям подавляющего большинства еврейского населения Израиля. Если убеждения этого большинства по территориальному вопросу подверглись с тех пор эрозии, то основная причина этого в следующем: граждане не имеют в Кнессете представителей, которых они сами выбирали бы.
Вспомним выборы в Кнессет в 1992 г., приведшие к власти Рабочую партию. Рабочая партия, принимая во внимание мнение большинства, выясненное путем социологических опросов, обещала народу НЕ отводить войска с Голанских высот, НЕ вступать в переговоры с ООП, НЕ соглашаться на создание палестинского государства и НЕ допускать переговоров об Иерусалиме. Это были предвыборные обязательства не по вопросам налогообложения или здравоохранения, но о самих границах и столице государства. Однако, оказавшись у власти, правительство буквально надругалось над народным мнением. Что касается Кнессета, он полностью контролировался правящей правительственной коалицией.
История повторилась в 1996 г.: после своего избрания Нетаниягу хвастался, что “никто” не ожидал от него встречи с Арафатом, “никто” не ожидал, что он примет соглашение Осло за основу мирных переговоров, и “никто” не ожидал от него вывода армии из Хеврона. Это четко подразумевает, что граждане, голосовавшие за Нетаниягу в 1996 г., были противниками такой политики, а это значит, что он проигнорировал убеждения тех, кто сделал его премьер-минист¬ром. Что касается Кнессета, он по-прежнему оставался резиновой печатью, штампующей решения правительства. Таким образом, как указывалось выше, народная власть царит в Израиле всего лишь один день.
Как ни странным это может показаться, ничто так не ослабляет эту страну, как отсутствие законодательного органа, независимого от исполнительной власти – законодательного органа, чьи депутаты были бы непосредственно подотчетны избирателю (а не просто партии и ее центральному комитету). Именно потому, что премьер-министр может проявить недостаток мужества для сопротивления иностранному давлению, независимый законодательный орган необходим, чтобы компенсировать слабость премьера – либо угрозой решительного сопротивления его внешней политике, либо, наоборот, путем концентрации усилий в его поддержку с целью нейтрализовать запугивание из-за границы.
Из этого следует, что слабый законодательный орган вовсе не обязательно означает сильную исполнительную власть в вопросах внешней политики, а израильский законодательный орган катастрофически слаб. Хотя Кнессет и может свалить правительство при помощи вотума недоверия, единственный случай, когда это произошло, имел место в 1990 г., да и тогда лишь в результате перебежек из одной партии в другую в правительстве национального единства! Бесконтрольная власть правительства над народом и Кнессетом настолько велика, что оно может заключать соглашения с другими государствами и даже с преступными организациями без общественной дискуссии и даже без серьезного обсуждения в Кнессете. Вне зависимости от тех или иных мнений о сентябрьском соглашении 1993 г. (или о соглашении между Израилем и ООП), непреложным фактом является то, что ратифицировано оно было на лужайке перед Белым домом. В самом деле, по секрету от Кнессета правительство Рабина-Пере¬са согласилось передать под власть ООП часть Восточного Иерусалима, тем самым нарушив ряд израильских законов, среди них Основной закон об Иерусалиме, принятый в 1980 г.: “Иерусалим – столица Израиля”.
В то же время, право Верховного суда рассматривать иски, оспаривающие легитимность правительственных решений по столь важным вопросам внешней политики, не имеет установленной конституционной базы. С другой стороны, бессилие Кнессета толкает Верховный суд на фактическое превращение в некий сверхзаконодательный орган, в особенности по религиозным вопросам. Юридический “активизм” Верховного суда вызывает критику не только религиозных кругов, но даже бывших судей этого суда, а также политических деятелей и ученых, представляющих весь политический спектр. Отсутствие в Израиле конституции с эффективной системой контроля и разделения между отраслями власти практически ставит Верховный суд, как и правительство выше закона. Но при этом даже члены безвластного израильского Кнессета безнаказанно нарушают закон, превращая тем самым демократию в насмешку. Достаточно упомянуть арабских депутатов Кнессета, которые не только сотрудничают с врагами Израиля – террористическими государствами и различными террористическими организациями, – но и открыто нарушают закон, запрещающий деятельность партий, не признающих еврейский характер государства.
Власть закона, один из основных принципов демократии, отсутствует в Израиле именно оттого, что страна не имеет конституции. Конституция, понимаемая как фундаментальный закон, стоящий выше и более незыблемый, чем обычные законодательные акты, является предварительным условием власти закона. Конечно, никакая конституция – даже сама Тора – не может гарантировать честное правительство и обеспечить его эффективность. Тем не менее, хорошо сформулированная конституция может увеличить вероятность появления такого правительства. Следовательно, она может способствовать развитию последовательной, всеобъемлющей и решительной национальной политики, а значит, достижению национального единства, безопасности, национального достоинства и благосостояния.
Любой здравомыслящий и непредвзятый еврей, светский или религиозный, поддержит такую конституцию при условии, что он будет достаточно уверен, что она поможет преодолеть вопиющие изъяны существующей в Израиле формы правления, обеспечив при этом его личные, гражданские, экономические и религиозные права. Ни один хорошо информированный и обладающий гражданским сознанием еврей не может быть удовлетворен парламентской системой, которая делает Израиль единственной страной среди 75 демократических стран, которая не имеет региональных выборов! Несомненно, он предпочел бы голосовать за индивидуального кандидата, знакомого ему и подотчетного ему, а не за аморфную и самовоспроизводящуюся олигархию, т.е. какой-то партийный список, обеспечивающий политикам места в Кнессете и дающий им возможность безнаказанно игнорировать еврейское общественное мнение. Кто может быть доволен парламентской системой, при которой 1.5-процентный электоральный порог плодит политические партии, как сорняк, наполняет Кнессет ищущими работу функционерами, прыгающими из партии в партию, поощряет эгоизм и тщеславие, дробит и парализует правительство, марает общественную жизнь и подрывает всякое чувство национальной цели?
Верно, что конституция сама по себе не может сделать человека добродетельным, но она может умерить его пороки вместо того, чтобы их усиливать.
Будем честными: при имеющейся концентрации власти в руках правительства с одновременной раздробленностью правительственного кабинета, Израиль является примером де юре плохо функционирующей олигархии – а я не упомянул еще того факта, что правительство владеет и контролирует большую часть экономических ресурсов страны. Эта олигархия может трансформироваться в диктатуру де факто, когда к власти приходит Рабочая партия, поскольку эта партия всегда доминировала в экономике и СМИ, как и в системе образования и культуры.
Эта колоссальная концентрация политико-экономической власти и контроля над общественным мнением в руках взаимопроникающих элитарных групп не оставляет никакого выхода для рационального и эффективного несогласия или оппозиции в промежутках между выборами. Поэтому едва ли будет преувеличением сказать, что раз в четыре года, или около того, народ Израиля пользуется политической свободой, а затем возвращается в политической рабство.
В самом деле, Израиль объединил худшие черты двух миров: его народ не только живет под властью олигархии, но эта олигархия пользуется уважением и усиливается при помощи щита демократии, делающего народ Израиля еще более безвластным. Более того, поскольку Израиль считается демократической страной, демократический мир ожидает от израильского правительства щедрых уступок арабским деспотам, “риска ради мира”, которого ни одно демократическое правительство не посмело бы потребовать от своего народа. Израильская форма правления – это катастрофа.

В. Демократия и иудаизм
Если сказать, что демократия несовместима с иудаизмом, то с этим согласился бы сам Спиноза. Спиноза, отец либеральной демократии и современной библейской критики, считал Тору какой угодно, только не демократической. Тем не менее, выдающиеся раввины и юристы утверждают, что они совместимы. Чтобы разрешить это противоречие, я проведу различие между двумя типами демократии: “современной”, или “лишенной норм” демократией и демократией “классической”, или “нормативной”.
Судя по превалирующим идеям и поведению западных обществ, современная демократия является немногим более чем случайным набором личностей и групп, преследующих свои собственные цели и интересы. В таких обществах господствуют свобода, понимаемая как вседозволенность, и безграничное равноправие. Неизбежным следствием являются эгоцентричный плюрализм и моральный релятивизм. В современной демократии отсутствуют не только объединяющие нормы человеческого поведения, но какая бы то ни было рациональная основа для национальной лояльности.
В отличие от этого, классическая, или нормативная, демократия базировалась на семи моральных заповедях Ноя. Свобода и равноправие, проявленные в классической демократии, имели свое начало в концепции Торы сотворения человека по образу и подобию Бога, которая наделяла эти демократические принципы этическими и рациональными рамками. Это весьма очевидно в Американской Декларации Независимости, которая говорит о “Создателе”, о “законах природы и Бога природы”, о “Провидении” и “Верховном Судье”.
Обращаясь к израильской Декларации независимости, необходимо рассматривать термины “политическое равноправие” и “свобода” в рамках ее контекста. Признавая еврейский характер государства единственной причиной его существования, Декларация превращает “еврейский характер” в высший принцип государства; следовательно, “политическое равноправие”, упомянутое в Декларации, должно толковаться не как абсолютное (такова тенденция современной демократии), а как логически подчиненный принцип. Следует также обратить внимание на признание Декларации, что еврейское государство будет основано на “свободе…как ее видели Пророки Израиля”. Всякий разумный и честный человек, даже не религиозный, согласится, что понимание свободы Пророками отличается от лишенной норм свободы, принятой современной демократией. Если мы примем Пророков всерьез – вспомните, как они предупреждали царей и отвергали аморальность, – мы можем понять, как возвысить демократию и сделать ее совместимой с еврейской конституцией.

II. Планирование конституций
А. Предварительные комментарии
Любая конституция, отделяющая религию от государства, уходит своими корнями в христианскую доктрину “Дай Кесарю кесарево, а Богу – Богово”. Эта доктрина отделила христианство от национальности и, в конечном счете, превратила религию в частное дело. Та же доктрина оказала влияние на Первую поправку к американской конституции, которая заявляет: “Конгресс не будет принимать законов, касающихся установления религии или запрещающих свободное исповедание таковой…”. Эта формула понимается в наше время неверно. Ее основной целью было не предотвратить принятие Конгрессом законов в поддержку религии, а запретить Конгрессу устанавливать какую бы то ни было государственную или национальную религию. Американские отцы-основатели не были ультра секуляристами. Они считали поддержку религии необходимой для национальной морали. В своем “Прощальном слове” Джордж Вашингтон заявил: “Из всех склонностей и привычек, ведущих к политическому процветанию, религия и мораль являются незаменимыми столпами… Как бы ни было велико влияние утонченного воспитания на структуру общественного мышления, разум и опыт не позволяют нам полагать, что национальная мораль может сохраниться при исключении религиозных принципов”.
Поскольку “пункт об основании” в Первой поправке требует структурного разделения религии и государства, а не отделения государства от религиозных ценностей, можно создать конституцию для еврейского государства Израиль, не отделяя общественный закон от еврейских ценностей.
Мы предлагаем конституцию, которая однозначно признает еврейский характер государства причиной и целью существования Израиля, как это предписывается израильской Декларацией независимости. Обозначение государства как еврейского становится, таким образом, высшим принципом этого государства, в сопоставлении с которым любой другой принцип может быть ограничен с целью предотвратить его противодействие еврейскому характеру государства.
Сообразно с этим, конституция должна быть сформулирована не только как юридический, но и как воспитательный документ. При сконструированной таким образом конституции предписанная в ней система правления будет более понятна непосвященным, что обеспечит возможность управления с согласия управляемых, – а это является одним из принципов еврейского закона. Чтобы воздействовать на процесс принятия законов, влияющих на жизнь народа, люди должны обладать соответствующими знаниями общей структуры и целей вышеупомянутых ветвей власти. Эти знания может дать им (как светским, так и религиозным) четкая и немногословная конституция. Такая конституция более ясно и четко, чем израильские расплывчатые, не согласованные между собой, отрывочные Основные законы, должна обрисовать взаимосвязь различных ветвей власти, определить основные права и обязанности граждан, предписать критерии для увольнения коррумпированных должностных лиц и, тем самым, способствовать повышению общественной морали и власти закона.
Некоторые религиозные евреи будут противиться конституции, утверждая: “У нас уже есть конституция – Тора”. На это можно возразить, что сегодня мало кто из раввинов обладает квалификацией, необходимой для осуществления управленческой власти на основе Торы. Еще меньшее число их пользуется признанием со стороны большинства евреев в Израиле. При всем уважении к ученым раввинам Израиля, нельзя не задать вопрос: многие ли из них удовлетворяют необычайно высоким критериям Сангедрина? Судьи этого высшего собрания, как мы видим из четырнадцатой книги Рамбама “Мишне Тора”, не только должны быть экспертами в обширном своде еврейских законов, но и обязаны обладать знаниями во многих областях науки, включая астрономию, математику, логику, анатомию и медицину. Мое полное почтение к израильским галахическим авторитетам, но будут ли приемлемо для большинства евреев Израиля вручение им законодательной и судебной власти Сангедрина? А ведь именно это требуется по еврейскому закону. Более того, на какого выдающегося еврея пожелал бы народ Израиля возложить исполнительную власть и пожизненную должность царя? И где пророки, которые, как встарь, упрекали бы и сдерживали царей, уклонившихся от высоких стандартов еврейского закона?
В любом случае, еврейская конституция требует таких политических структур, которые способствовали бы сохранению еврейского характера государства, а также должностных лиц – не только лояльных государству, но и обладающих знаниями еврейской истории, веры и духовных ценностей. Подобными критериями руководствовались создатели ирландской конституции. Чтобы сохранить культурное наследие своего народа, они создали двухпалатный парламент. Его высшая палата, или Сенат, состоит из 60 депутатов, причем 49 избираются из пяти групп кандидатов, имеющих знания и практический опыт в основных отраслях жизни общества. Первая из этих отраслей – “национальный язык и культура, литература, искусство, образование”, а дальше идут ” такие профессиональные интересы, которые будут установлены законом целенаправленно для данной группы”.
Еврейская конституция могла бы сделать для своего народа не меньше. Но вначале рассмотрим общую структуру и принципы такой конституции.

Б. Президентско-парламентская система
Нынешняя израильская система коалиционных правительств порождает групповую и потому недееспособную исполнительную власть. Даже по одной лишь причине, каковой является опасная ситуация Израиля на Ближнем Востоке, хорошо спланированная конституция должна предписать президентскую форму правления, при которой исполнительная власть находится в руках президента, а члены кабинета министров подбираются президентом и разделяют его основные убеждения.
Парламент должен быть двухпалатным. В то время как законодательная функция будет придана верхней палате – условно назовем его Сенатом, – функция административного надзора будет принадлежать нижней палате, Палате представителей. Чтобы предупредить возражения против второй палаты парламента, лишенной законотворческой власти, сравним ее с нынешним Кнессетом.
Во-первых, Кнессет практически является не более чем резиновой печатью для подтверждения решений правительственного кабинета. Кнессет не столько создает законы, сколько подтверждает законодательные инициативы коалиции партийных лидеров, возглавляющих министерства. Подчиненный кабинету Кнессет не способен выполнять важнейшую функцию административного надзора – именно по этой причине в Израиле столь широко распространена коррупция.
Во-вторых, депутаты Кнессета целиком зависят от своих партий, а члены предлагаемой Палаты представителей будут подотчетны своим избирателям. Представители будут иметь базу независимой власти, а избиратели получат своих собственных представителей. Поскольку представители будут вне правительственного кабинета, им нельзя будет помешать проверять и контролировать бюрократию, чтобы узнать, насколько честно и эффективно выполняются законы. Это сведет коррупцию к минимуму.

III. Проект конституции
Было бы извращением и позором, если бы народ, давший человечеству этический монотеизм, опустил упоминание о Боге в преамбуле к своей конституции, в то время как Бог упомянут в различных конституциях демократического мира. Поэтому предлагается следующее.
А. Преамбула
Мы, народ Израиля, благодарный Богу за то, что сохранил нас как народ и вернул нас на Землю наших Праотцев, помня о нашей священной ответственности перед человечеством как народа-носителя Торы, верные Истине, Справедливости и Миру, торжественно учреждаем эту Конституцию. Ничто в этой Конституции не должно быть истолковано как умаляющее Мудрость наших Пророков и Мудрецов. Напротив, эта Конституция призвана сохранить еврейское наследие и приблизить день, когда Израиль представит пример нации, в которой Свобода уживается с Праведностью, Равенство с Совершенством, Богатство с Красотой, сиюминутное с Любовью к Вечному.

Б. Органы управления

Сенат
1. Сенат состоит из семидесяти двух членов, имеющих шестилетний срок. Одна треть переизбирается каждые два года.
2. Чтобы иметь право баллотироваться в Сенат, человек должен обладать знаниями ТАНАХа, еврейской истории и обычаев, причем, его знания должны быть удостоверены светским и\или религиозным учебным заведением в соответствии с законом.
3. Для избрания в Сенат используется система “персонифицированного” пропорционального представительства. Страна делится на сорок восемь участков. Границы участков определяются внепартийной комиссией в соответствии с законом под председательством бывшего члена Верховного суда. Эти сорок восемь участков будут выбирать одного депутата большинством голосов. Те партии, которые не получат в участках с одним депутатом долю мандатов, пропорциональную их доле по всей стране, распределят оставшиеся двадцать четыре мандата.
4. Электоральный барьер определяется законом, но не должен быть ниже четырех процентов.
5. Большинство членов Сената могут петицией на имя Президента просить его отклонить подписание и провозглашение законом любого законопроекта (за исключением тех, что касаются обороны и ассигнований) на том основании, что он содержит параграфы такой всенародной важности, что должна быть испрошена воля народа.
6. Никакой договор или соглашение с иностранным государством, общественной международной организацией или частной организацией не приобретет силу закона до истечения тридцати дней с момента представления его на рассмотрение Сената.
Треть членов Сената может предотвратить немедленное превращение любого договора или соглашения с иностранным государством в закон, отложив его рассмотрение до следующих выборов в Сенат. Такой отложенный законопроект вступает в силу, только если новый Сенат также примет его без изменений после выборов.
7. Сенат имеет право объявлять войну и состояние войны, обеспечивать общую оборону и создавать законы, необходимые для общего благосостояния и достоинства еврейского государства.
8. Ни один сенатор не может изменить свою партийную принадлежность на протяжении своего сенатского срока.

Палата представителей
1. Палата представителей состоит из семидесяти двух депутатов с четырехлетним сроком. Половина из них переизбирается каждые два года.
2. Для избрания Палаты представителей используется та же система, что для избрания в Сенат (см. Сенат, п.3).
3. Электоральный барьер для представителей такой же, как и для сенаторов.
4. За исключением засекреченных вопросов, касающихся безопасности, Палата представителей инспектирует государственную администрацию, включая министров, армию, все учреждения или предприятия, в которых принимают участие государственные власти, будь то участие управленческое или финансовое. Надзор включает финансовую отчетность, законность и разумность применяемой практики.

Страницы: 1 2

Комментирование закрыто, но вы можите поставить trackback со своего сайта.

Комментарии закрыты.