Савиньи. Система современного римского права

С этими неверными главными мнениями новых авторов связаны некоторые немаловажные ложные толкования некоторых фрагментов. К ним относится начало титула Институций «de nuptiis»: «Justas autem nuptias inter se cives Romani contrahunt, qui secundum praecepta legum coëunt». Якобы здесь praecepta legum являются положениями L. Julia и Papia Poppaea. Но это не мог подразумевать ни Юстиниан, ни тот древний юрист, у которого взяли этот фрагмент. Во-первых, потому, что на самом деле понятие justae nuptiae не зависело от соблюдения указанных положений (п. III); во-вторых, потому, что (даже если бы это было не так) понятие justae nuptiae невозможно представить себе зависимым только от этих положений, не учитывающим более важные условия jus civile. Поэтому praecepta legum являются здесь положениями позитивного права вообще, без особого исторического указания. Далее, к ним относится трудный фрагмент у Павла в Collatio (XVI, 3), в котором понятие «Sui heredes» понимают так, что это якобы находящиеся в отцовской власти дети, со следующим уточняющим определением: «nec interest, adoptivi sint, an naturales et secundum legem Juliam Papiamve quaesiti». Это должно означать: «сюда относятся как усыновленные дети, так и естественные; эти последние, однако, только при условии, что они рождены согласно положениям L. Julia». Такое толкование следует отвергнуть по тем же двум причинам, которые только что были названы в случае фрагмента из Институций, потому что тогда Павел говорил бы нечто неверное, оставляя невысказанным нечто важное и истинное. К этому добавляется еще особое основание, что соединение союзом «et» вообще не указывает на условие и ограничение второго случая для Sui, а скорее на добавление третьего случая. Павел, вероятно, хотел сказать, что Sui являются, во-первых, усыновленные дети, во-вторых, естественно рожденные (в правомерном браке), в-третьих, те, которые попадают в отцовскую власть путем causaeprobatio. Разработка и оправдание этого толкования (для чего, возможно, потребуется вносить изменения в текст) могут быть осуществлены только в сочетании с глубокими исследованиями истории causae probatio по свидетельствам Гая и Ульпиана.

V.

Для нашей цели гораздо важнее последующая история этих запретов на вступление в брак.
Общий запрет, целью которого всегда было только причинение определенного вреда имуществу свободнорожденных вообще, а в некоторых случаях и сенаторов, был отменен несколькими императорским законами, которые вообще отменили наказания за безбрачие и за отсутствие детей , потому что благодаря этой отмене указанный общий запрет утратил всякое практическое значение.
Особый запрет, сделавший при Марке Аврелии ничтожными браки между сенаторами и вольноотпущенницами или артистками и т.д., просуществовал до Юстиниана. Он отменил его поэтапно.
Сначала он предписал, чтобы брак между свободнорожденным и вольноотпущенницей не становился недействительным вследствие того, что свободнорожденный позже станет сенатором .
Затем он разрешил сенаторам браки с артистками, но только если они откажутся от своего прежнего занятия .
Наконец, он разрешил сословию сенаторов любые браки без исключения при одном условии: при этом должны быть соблюдена форма письменного брачного контракта .
Тем самым были уничтожены любые следы запретов на браки, введенные Lex Julia, а вместе с тем любое практическое значение инфамии в применении к женщинам.

VI.

Если вдова в течение траурного года (прежде – 10 месяцев) вступает во второй брак, то, согласно фрагменту из эдикта, включенному в Дигесты, бесчестным должен стать ее отец, если она находится в его власти, далее, ее муж или его отец, если он находится еще в его власти (§ 77). О ней самой в эдикте речь не идет, но в нескольких фрагментах из юристов и императоров инфамию приписывают и ей (§ 77, сн. 5 на с. 102). Если объяснения требует уже само это различие в сведениях, то при более пристальном рассмотрении возникают еще следующие вопросы: если основанием этой инфамии действительно является нарушение соблюдения обязательного траура, то не должно ли нарушение траура иметь такие же последствия и для некоторых других лиц, кроме мужа, а именно для родителей и детей? А также, не принимая во внимание лица, не должны ли другие нарушения траура, кроме брака во время траура, быть основанием для инфамии?
Прежде чем я начну поиск ответа на эти вопросы в наших источниках, хочу предварительно сделать одно замечание, которое подготовит твердую почву для всего исследования. Сам по себе брак не имеет никакого отношения к трауру, и он не нарушает траур. Ведь нарушение траура заключается в целом только в действиях и признаках веселья, которые, конечно же, противоречат строгому почтению к усопшему , но брак может быть заключен и при спокойствии нравов, и тогда он не оскорбит память об усопшем, что в особенности понятно в случае брака, который желали и которому способствовали умершие родители женщины. Подтверждение этого мнения заключается также в следующих обстоятельствах. Если бы брак сам по себе был нарушением обязанности соблюдения траура, то женщинам во время любого траура, а именно по родителям и детям, следовало бы иметь vacatio, т.е. право временно оставаться незамужней, не навлекая на себя законные штрафы за безбрачие, потому что в противном случае вследствие любого возможного решения ей грозило бы наказание, противоречащее здравому смыслу. Подобную же vacatio женщине давала только смерть супруга , а не смерть ее родственников, стало быть, брак не следует считать наказуемым нарушением обязанности соблюдения траура по родственникам. Кроме того, траур женщины, наоборот, даже сокращается (т.е. заканчивается в виде исключения), если она обручается ; стало быть, если за обручением следует сам брак, то это происходит в то время, когда траур считается уже закончившимся, т.е. не может быть нарушен этим браком. В законе, который по этому вопросу приписывают Нуме, оба этих положения названы отдельно как разные: скорбеть по умершим определенное время и не вступать в течение определенного времени в новый брак после смерти супруга . Наконец, можно легко объяснить возникновение путаницы, поскольку она действительно напрашивалась сама собой. Претор объявил преждевременный второй брак основанием для инфамии, а чтобы дать определение понятию преждевременного брака, он использовал тот же срок, который вдова, согласно обычаю, должна была, как правило, скорбеть по мужу . Следовательно, было естественно, что то, что здесь должно было служить сроком для объявления бесчестной, стали считать основанием для наказания, поскольку указанное основание заключалось исключительно в опасности того, что у ребенка, рожденного вскоре после этого, истинный отец может остаться неизвестным.
Ульпиан следующими своими замечаниями показывает, сколь несомненна ничтожность этого воззрения. Он прямо говорит о том, что встречающееся в эдикте упоминание траура представляет собой лишь определение времени , и подтверждает это утверждение двумя всецело решающими выводами: во-первых, объявление бесчестным не предотвращалось из-за того, что умерший утрачивал право на траур (например, из-за государственной измены или самоубийства из страха перед наказанием) ; во-вторых, наоборот, запрет и инфамия полностью отпадали, если вдова после смерти мужа рожала ребенка, потому что благодаря этому становилась невозможной turbatio sanguinis, хотя срок траура еще не закончился . Таким же неизбежным следствием из указанного главного воззрения было также и то, что траур по родителям и детям никогда не мог считаться препятствием для брака .

VII.

Полученный до сих пор результат теперь следует дополнить другими надежными свидетельствами. Согласно древнему обычаю, который сводили к законам Нумы, существовало два разных, однако, схожих правила.
1. После смерти супруга вдова не должна была вступать в новый брак в течение десяти месяцев (увеличили до двенадцати месяцев только императоры). Если она нарушит это правило, то способствовавшие этому мужчины (новый супруг и, согласно обстоятельствам, отцы с обеих сторон, которые дают согласие) должны стать бесчестными. Несомненно, это нарушение засчитывалось в первую очередь самой вдове как нечто всецело позорное. Ее нельзя было считать обесчещенной до тех пор, пока инфамия в целом имела чисто политическое значение.
2. О близких родственниках следует скорбеть, отказываясь от любых украшений на одежде и не участвуя в пирах. С давних пор этот траур считался, вероятно, строгой обязанностью только в определенных случаях; в прочих случаях соблюдение траура зависело от уважения к умершему, но границу между ними невозможно уверенно установить для разных эпох . В эпоху императоров (а возможно, и раньше) данная обязанность касалась вообще только женщин, а не мужчин, хотя и по этому поводу упоминается отличное, но названное единичным мнение . Далее, в то время женщины обязаны были скорбеть только в случае смерти супруга, всех родственников по восходящей линии и всех потомков без различия ; раньше, вероятно, также и в случае смерти близких родственников по боковой линии . Нарушение этой обязанности считалось, естественно, непочтением и всецело бесчестным поведением, но инфамией обязанных соблюдать траур женщин оно не могло считаться до тех пор, пока инфамия оставалась просто политическим институтом.
Когда же Lex Julia благодаря толкованию юристов сделала инфа-мию применимой и к женщинам (п. II), это должно было измениться, и отныне стало совершенно естественно, что вдова в результате преждевременного брака, а также любая женщина в результате нарушения обязанности соблюдения траура становилась бесчестной. Собственно говоря, не было особой потребности во включении данных новых случаев инфамии в преторский эдикт; и все же это произошло (п. II).
А когда в конце концов в результате принятия Юстинианова законодательства инфамия вновь утратила свою применимость к женщинам (п. V), то должны были исчезнуть и эти случаи применения. И вот так совершенно естественно объясняется то обстоятельство, что при включении эдикта об инфамии в Дигесты случаи, добавленные после выхода L. Julia, снова были опущены. Строго говоря, отныне все следы указанного правового положения должны были бы исчезнуть во фрагментах из юристов и в конституциях императоров. То, что это не случилось, что, напротив, множество подобных следов присутствует еще и сегодня (§ 77, сн. 5 на с. 102), удовлетворительно объясняется способом возникновения наших компиляций, к тому же аналогией с множеством других правовых учений (благодаря чему правильность нашего исторического сопоставления не будет вызывать сомнений).

VIII.

Лишь после такой подготовки можно вразумительно ответить о содержании наших источников права, касающихся последних рассмотренных вопросов. Ведь у нас есть в двух разных местах фрагменты из эдикта о преждевременном браке и о нарушении траура: по существу, подлинность обоих фрагментов не вызывает сомнений и благодаря частично дословному совпадению, и вследствие разительного различия в других частях; первый, который постоянно использовался до сих пор, является фрагментом в Дигестах из Julianus, lib. I, ad edictum (L. 1 de his qui not.); второй – выдержка в Ватиканских фрагментах из комментария неназванного автора, вероятно, из Paulus, lib. V, ad edictum . Наряду с этим у нас есть еще один отличный фрагмент, приписываемый Павлу. Я попытаюсь объяснить эти противоречия, а с этой целью сначала сопоставлю оба фрагмента из эдикта.

A.

B.

C. L. 1 de his qui not. inf.
Infamia notatur
Qui eam, quae in potestate
ejus esset, genero mortuo, cum
eum mortuum esse sciret,
intra id tempus, quo elugere
virum moris est, antequam
virum elugeret,
in matrimonium collocaverit:
Eamve sciens quis uxorem
duxerit,
non jussu ejus in cujus
potestate est:
Et qui eum, quem in potestate
haberet, eam, de qua supra
comprehensum est, uxorem
ducere passus fuerit.

A.

B.

C.

D.

E. Fragm. Vaticana, § 320.

Et qui eam, quam in potestate
habet, genero mortuo, cum eum
mortuum esse sciret,

in matrimonium collocaverit:
Eamve sciens uxorem duxerit;

Et qui eum, quem in potestate
haberet, earum quam uxorem
ducere passus fuerit

Quae virum, parentem, liberosve
suos, uti mos est, non eluxerit;
Quae cum in parentis sui potestate
on esset, viro mortuo, cum eum
mortuum esse sciret, intra id
tempus, quo elugere virum moris
est, nupserit.

Сначала я затрону те различия, которые считаю неважными; при этом, как и во всем объяснении, буду придерживаться буквы, посредством которой пытался обособить отдельные случаи инфамии.
Пожалуй, никто не придает значения тому, что во всем отрывке в Ватиканских фрагментах, включая комментарий в § 321, вовсе не встречается слово «Infamia»; выборка начинается только после упоминания инфамии, а то, что это действительно заимствовано из пре-торского списка обесчещенных, становится совершенно несомненным благодаря по большей части дословному совпадению с Дигестами.
Я считаю также не имеющим значения то обстоятельство, что в Ватиканских фрагментах, в А и В, отсутствуют части, которые абсолютно необходимы, иначе эдикт будет содержать совершенно бессмысленные положения. Как мне кажется, эти части были опущены не переписчиками, а самим эпитоматором, т.е. автором выборок, и не по рассеянности, а потому, что в А, В и С он хотел только в целом показать общий ход мысли, чтобы наглядно показать связь случаев D и Е с предшествующими; то же, что его в основном интересовало содержание этих двух последних случаев, не вызывает сомнений, так как в следующем параграфе он приводит из комментария юриста только ту выдержку, которая касается случая D. Таким же намеренным сокращением эпитоматора я объясняю превращение в С обстоятельных, но неоспоримо подлинных слов «eam de qua supra comprehensum est» в сокращенные «earum quam», которые сюда даже не подходят, так как во фрагментах А и В вообще отсутствует повод для множественного числа earum. Впрочем, смысл обоих фрагментов одинаков («подобная»), и весьма легко объясняется то обстоятельство, что подробное высказывание в настоящем тексте эдикта можно было произвольно сократить, в то время как обратное превращение было бы совершенно необъяснимо.
Самым же важным вопросом является следующий: должны ли фрагменты C и D, как я полагаю, действительно представлять два отдельных, независимых случая или в них выражен только один случай, так что слова «quae virum… non eluxerit» являются лишь дополнением к предшествующим словам «earum quam»?
Согласно моему предположению, бесчестными являются: в С – отец нового супруга; в D – любая женщина, нарушившая обязанность соблюдения траура, причем брак здесь вообще не подразумевается.
Согласно противоположному мнению, бесчестным является отец мужчины, который женится на женщине, нарушающей траур .
Мое мнение основывается на следующем.
1. Противоположное мнение возможно только при условии наличия слов «earum quam» (потому что их можно отнести как к предшествующим, так и к последующим словам), которые, как я уже показал, принадлежат не претору, а эпитоматору. Согласно подлинным словам в Дигестах, такое объяснение вообще невозможно, так как те слова можно понять только как указывающие на предшествующее.
2. Если бы слова «earum quam» действительно были подлинным текстом, то выражение «quae… eluxerit» должно было бы относиться к earum, т.е. быть выражено во множественном числе, что не имеет места.
3. В рукописи перед словами «quae virum» оставлено пустое место, которое указывает на начало совершенно нового случая, а не на простое продолжение начатого.
4. Противоположное мнение предполагает, что сам брак нарушает траур по родителям и детям, для чего вообще нет оснований (п. VI).
5. Но даже допустив, что брак действительно нарушал любой траур, все равно пришлось бы отказаться от противоположного мнения ввиду полного отсутствия связи с практикой. Ибо тогда бесчестным был бы объявлен отец мужчины, женившегося на женщине, нарушившей траур. Была бы непонятна не только эта строгость сама по себе – еще более непонятным было бы то обстоятельство, что такая же строгость не коснулась бы отца женщины и нового супруга (в случае его независимости от отцовской власти), поскольку эти двое должны становиться бесчестными согласно А и В только в том случае, если вдова выходит замуж до окончания срока траура, а не при нарушении траура по родителям и детям. Можно ли счесть такую бессмыслицу возможной?
Такой же спорный вопрос повторяется и в случае Е, который, согласно моему мнению, является дополнением к случаям А, В и С. В этих трех правилах бесчестными объявлялись мужчины, способствовавшие преждевременному браку, а правило Е распространяет бесчестие также и на саму женщину.
Согласно другому мнению, и эту часть следует считать более подробным определением к «earum quam», следовательно, опять же относить к свекру женщины . Против этого говорят, во-первых, все названные в D основания. А к этому добавляется еще новое, абсолютно решающее основание, что свекор должен был бы стать бесчестным лишь в том случае, если бы женщина не находилась в отцовской власти; его же вина, поскольку он допускает наказуемый брак своего сына, всецело одинакова независимо от того, была ли невестка в отцовской власти или нет. Все, что здесь монотонно следует повторить после опровержения мнения в Е, сказано на самом деле в эдикте в коротких и понятных словах, которые мы можем прочитать в С в Дигестах: «eam de qua supra comprehensum est».

IX.

Различие двух сопоставленных здесь текстов эдикта об инфамии частично было уже объяснено тем способом, которым производилась выборка, на которой основываются Ватиканские фрагменты; другая часть, как раз более существенная, состоит из случаев объявления бесчестным (D и Е), которые есть в Фрагментах и полностью отсутствуют в Дигестах. При этом, естественно, отпадает приведенное объяснение, так как эпитоматор мог по своему усмотрению опускать некоторые части, но не добавлять. Подробное изложение исторической взаимосвязи сделает понятным указанное различие.
Пока инфамия была просто политическим институтом, ее невозможно было отнести к женщинам. Благодаря закону Lex Julia и его толкованию она стала применяться к женщинам (п. II) и отныне бесчестными стали, кроме прочего, считать тех женщин, которые нарушили обязанность строго соблюдать траур, а также тех, которые до истечения десяти месяцев после смерти супруга вступали в новый брак. Эти новые случаи были также записаны в эдикт (п. VII), а именно как новые дополнения к тем прежним случаям, с которыми они были более всего схожи. Образ эдикта, который сформировался в результате этих дополнений, мы узнаем по Ватиканским фрагментам (п. VIII), и теперь становится понятно, почему случай Е включен только после случаев А, В, С и даже отделен от них, поскольку согласно внутренней взаимосвязи верным местом для него было бы место рядом с ними и даже перед ними. Несомненно, он занял бы указанное место, если бы его могли включить в эдикт уже при его первом составлении.
Но впоследствии здесь произошло очень важное изменение. Решением сената неизвестной эпохи эти два новых случая инфамии женщин были разделены. Нарушение обязанности соблюдения траура (что все же не одобрялось) отныне не должно было иметь никаких правовых последствий, т.е. больше не делать ее бесчестной, зато была подтверждена инфамия женщины и ее нового мужа при преждевременном браке . Вытекающее отсюда правовое состояние весьма ясно описано в одном фрагменте у Ульпиана, в котором траур в целом без различения полов представлен просто как дело уважения без правовых последствий, в особенности без последствий объявления бесчестным . При полном совпадении этого фрагмента с упомянутым решением сената совершенно непонятно, как новые авторы могут усматривать в нем интерполяцию компиляторов .
Теперь снова можно было изменить эдикт и опять вычеркнуть случай D. То, что это не случилось, показывает текст, сохранившийся в Ватиканских фрагментах. Решение Сената пришлось, несомненно, на то время, когда в текст эдикта изменения вносились все реже и реже и, наконец, совсем прекратились; ведь само решение обладало таким весом и такой известностью, что не было причин опасаться злоупотребления неизмененным фрагментом из эдикта. И если названный устаревший фрагмент все же сохранялся в тексте эдикта, то нас не должно удивлять то обстоятельство, что его комментировал еще Павел или один из его современников. Несомненно, он делал затем замечание, что сенат отменил инфамию для этого случая, хотя такое замечание странным образом не встречается в небольшой выборке из указанного комментария.
Совершенно по-другому обстояло дело при Юстиниане. При нем, как и в древнем праве, инфамия вновь утратила любое применение к женщинам (п. V). Поэтому было естественно, что в тексте эдикта об инфамированных (L. 1 de his qui not.) снова вычеркнули все случаи, касающиеся только женщин, и таким очень простым способом объясняется различие обоих дошедших до нас текстов.

X.

Во фрагменте из эдикта, полнее сохранившемся в Дигестах (п. VIII), в следующих словах встречается еще особая трудность, которую до сих пор не затрагивали:
«Qui eam, qui in potestate ejus esset, genero mortuo, cum eum mortuum esse sciret, intra id tempus quo elugere virum moris est, antequam virum elugeret, in matrimonium co^caver^.
Любой с первого взгляда свяжет выделенные здесь курсивом слова со словом «collocaverit», так что они якобы устанавливают время, в течение которого следовало бы вступить в брак, чтобы добиться инфамии свекра. И все же по двум причинам такое объяснение следует отвергнуть: во-первых, потому, что тогда указанные слова были бы абсолютно напрасным повторением, поскольку слова «intra id… moris est» выражают (в таком понимании) совершенно то же самое, что и последующие «antequam virum elugeret»; во-вторых, потому, что предшествующие слова «cum eum mortuum esse sciret» определенно указывают на противоположность случаю невиновного незнания, когда не следовало применять инфамию . Этот случай невиновности следовало бы понимать так, будто отец полагал, что его первый зять еще жив. Однако при таком размышлении действие отца было бы еще ужаснее, так как тогда его целью было бы способствование бигамии своей дочери.
Эти трудности исчезают, если приведенные слова разбить на две части, разделенные смыслом и конструкцией. Слова «antequam virum elugeret» на самом деле относятся к «collocaverit» и имеют вышеназванный смысл. Однако предшествующие слова относятся как уточняющее определение к «mortuum esse» и должны выражать следующую мысль:
дающий согласие отец становится бесчестным только в том случае, если он знал, что смерть его зятя приходится на время, с начала которого еще не истек срок траура; заблуждение относительно этого обстоятельства делает его согласие невиновным.
Предположим, стало быть, что зять ушел на войну и с тех пор не давал о себе знать. Через полтора года сообщают о его смерти с припиской, что погиб он уже через месяц после отъезда, но эта приписка ошибочна, а смерть наступила, напротив, всего лишь три месяца назад. Если теперь вдова тотчас вступит во второй брак, то ее и ее отца нельзя будет ни в чем упрекнуть, так как они не знали о том, что срок траура еще не истек; то, что они делали, было полностью разрешено при условии существования фактов, которые они предполагали .
Такое объяснение лишь потому не напрашивается с первого взгляда как верное, что для этого слова «mortuum esse intra id tempus» следует отнести к предшествующему времени, что, однако, полностью согласуется как с самой мыслью, так и со словами. Впрочем, оно уже давно изложено весьма удовлетворительно .

XI.

Перехожу теперь к сильно отличающемуся древнему свидетельству объявления бесчестным, вытекающему из нарушения траура. Им является фрагмент из Павла (Lib. 1, Tit. 21), который звучит так:
Ǥ 13. Parentes et filii majores sex annis anno lugeri possunt: minores mense: maritus decem mensibus: et cognati proximioris gradus octo: Qui contra fecerit, infamium numero habetur.
§ 14. Qui luget, obstinere debet a conviviis, ornamentis, purpura, et alba veste».
Если мы рассмотрим сначала содержание § 13, то в нем имеется немного того, что не противоречило бы самым достоверным сведениям, а именно выборке из комментария к эдикту (возможно, Павла) в § 321 Ватиканских фрагментов, что еще сомнительней из-за того, что § 321 имеет поддержку благодаря совпадению с законом Нумы у Плутарха. Во-первых, это выражение «sex annis», так как здесь должно быть «decem»; было предложено исправить на «decem», но это было бы устранением лишь одной беды. Далее, слово «anno», которое наряду со следующими затем 10 месяцами для мужа должно означать только 12 месяцев; в § 321 речь идет, правда, также о некоем annus, но там сразу же убедительно объясняют, что речь идет о древнем десятимесячном годе. Кроме того, слово «possunt», которое указывает, кажется, на запрет более длительного траура и никак не подходит к последующей инфамии. Далее, слово mense, так как по детям до десяти лет скорбели столько же месяцев, сколько лет им было, до трех лет – только неполный траур (sublugentur), а до одного года – вообще нет. Затем когнатические родственники, о которых в § 321 ничего не сказано, да и в самой выдержке из эдикта (в § 320) также ничего нет. Наконец, безусловная угроза инфамии без различения полов, поскольку мужчины никогда не объявлялись бесчестными на этом основании, а женщины в эпоху Павла были также свободны от этого (п. VII) .
Указанные противоречия остались бы такими же неразрешимыми загадками, как и многое другое, если бы автором этого так называемого фрагмента был достоверно Павел; таким образом, нам следует проверить это. Сначала нам необходимо § 13 полностью отделить от (уже использовавшегося выше) § 14, который, за исключением невыразительного слова «purpura», есть во всех рукописях Бревиария и является, несомненно, подлинным, да и его содержание не вызывает трудностей, так как в нем содержатся только некоторые положения о видах траура, которые даже после упразднения инфамии могли упоминаться при случае как часть древнего обычая. Зато § 13 восходит к загадочному Codex Vesontinus – рукописи Павла, которую Куяций получил в городской библиотеке города Безансон и о которой он, к сожалению, не сообщает, что в ней содержалось – только ли Павел (что, пожалуй, обычно редко встречается) или весь Бревиарий. Дело кажется крайне сомнительным из-за того, что многие, впервые сообщенные фрагменты из этой рукописи вовсе отсутствуют во многих других, отчасти очень древних рукописях Бревиария.
Если мы сопоставим эти внешние причины с вышеизложенным, крайне сомнительным содержанием § 13, то, пожалуй, будем вправе объявить так называемый Codex Vesontinus древним текстом, сильно переработанным и искаженным в неизвестное время, отдельные выдержки из которого не имеют права притязать на авторитет, если они противоречат прочим достоверным свидетельствам.

XII.

О бесчестии распутных женщин (quaestum corpore facientes) необходимо заметить следующее. В изначальном эдикте их, естественно, не называли, так как в нем вообще не упоминались женщины. Lex Julia назвала их среди тех, кому был запрещен брак с сенаторами и их потомками мужского рода . Но едва ли стоит сомневаться в том, что и брак со свободнорожденными был для них под запретом, хотя об этом прямо и не сказано. В пользу этого говорит, во-первых, одинаково признанное презрение к этому занятию, как и к занятию сводничеством, для которого указанный запрет был высказан прямо ; во-вторых, исключение в пользу тех вольноотпущенниц, которые в своем прежнем состоянии рабов занимались подобным ремеслом . Это исключение могло иметь смысл только при условии, что в других случаях распутным женщинам брак со свободнорожденными был запрещен навсегда; к сенаторам оно не могло относиться, так как им и без этого был запрещен брак со всеми вольноотпущенницами, даже самыми почитаемыми.
Вероятно, что отныне этих женщин включили в эдикт, содержащий перечень всех обесчещенных, а при составлении Дигест снова опустили по тем же причинам, что и всех остальных женщин.

XIII.

Занятие мужчин сводничеством было включено в случаи объявления бесчестным уже в изначальном эдикте; при этом не могли упоминаться женщины, занимающиеся тем же ремеслом. Lex Julia запретила всем свободнорожденным браки со сводницами, а также с вольноотпущенными женщинами, которые были освобождены сводниками или сводницами . В браках сенаторов сводницы не упоминались, но вывод о недопустимости подобных браков следует из подобия этого ремесла собственно проституции . Вероятно, что теперь и этот случай был включен в эдикт об обесчещенных.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55

Комментирование закрыто, но вы можите поставить trackback со своего сайта.

Комментарии закрыты.