Савиньи. Система современного римского права

С этим случаем не следует смешивать другой, который лишь внешне и якобы подобен названному. Отказ периодической денежной ренты (annuum, menstruum legatum) имеет природу любого другого денежного отказа, так как он дает легатарию (в отличие от алиментов) самую полную свободу распоряжения каждой отдельной суммой денег. Поэтому он не относится к нашим аномальным правам, да и раб не был способен к этому . Тем не менее и о подобном легате говорится, что он не исчезает вследствие capitis deminutio , но по совершенно иной причине, нежели в случае с алиментами. Подобную ежегодную ренту рассматривали так, будто это были разные легаты, не зависимые друг от друга, а оттого, например, эманципация легатария не должна была лишать его права на будущий, еще не назначенный легат . Этот случай трактовали как совершенно подобный случаю с узуфруктом, который тоже в виде исключения не должен был исчезать вследствие capitis deminutio, если его повторно завещали на несколько лет порознь, или повторно завещали на случай прекращения вследствие capitis deminutio, или завещали с четким указанием срока (пожизненно или на десять лет) ; подобный узуфрукт не был аномальным правом – он был обусловлен общим правилом правоспособности, а capitis deminutio не должна была разрушать содержащиеся в нем будущие (еще вовсе не назначенные) легаты.
В. Отказ habitatio и operae
Habitatio, согласно своему словарному значению, означает право найти приют в определенном здании, т.е. является одним из элементов, из которых состоит полное понятие алиментов (сн. 2 на с. 62). Таким образом, было естественно, что при этом предположили такую же, как в случае полных алиментов выше, по большей части фактическую природу, нежели юридическую, и, следовательно, допустили подобную же независимость от правоспособности и от capitis deminutio. Прямо подтверждается только этот последний пункт, а именно прямым сведением к причине фактической природы указанного института . В основе этого лежат, стало быть, следующие соображения. Тот, кто захочет кому-либо другому предоставить привилегию жилья, может использовать для этого разные средства. Он может дать ему деньги на покупку или аренду дома; он может дать ему право собственности на дом или узуфрукт на него. Во всех этих случаях свобода того другого остается полной, и даже в случае узуфрукта тот может сдать дом в аренду и безрассудно потратить арендную плату. Ведь даже узус охватывает весь дом, так что узуарий может сдать в аренду пустующую часть дома. Если же ограничить это право только привилегией жилья, которое тот другой должен найти в этом доме, то тогда оно приобретет огромное подобие вышеназванному предоставлению бесплатного стола, станет частичным обеспечением со строгой опекой, т.е. без всякой свободы действий лица, имеющего право, другими словами, станет naturalis praestatio; при этом, естественно, capitis deminutio могла не применяться . Этому объяснению не противоречит то, что позже подобный отказ благодаря доброжелательной интерпретации был расширен сначала юристами на весь объем узуса, затем Юстинианом на весь объем узуфрукта ; это расширение относится к последующему преобразованию института, наряду с которым сохранилось (что было непоследовательно) исключение capitis deminutio, порожденное его более ограниченным характером в давнее время. Если бы habitatio с давних пор считали usus или ususfructus aedium, то тогда вовсе невозможно было бы представить себе причину того, отчего habitatio должна была бы быть чем-то менее юридическим, нежели любой другой узус или узуфрукт.
Аналогичным образом дело обстояло с operae, т.е. с правом получения услуг посредством определенного раба. И эта привилегия могла быть предоставлена посредством права собственности на раба или узуфрукта на него, что представляло собой строго юридические отношения, но могла осуществляться и в виде naturalis praestatio, подобно habitatio. Разумеется, здесь сложнее найти отличие от узуса на раба, да и обслуживание не относится, как жилье, к строго жизненным потребностям, т.е. к алиментам. Однако у римлян любое обслуживание рабом свободного гражданина стало столь привычной потребностью, что для operae по тем же причинам, несомненно, что и для habitatio, также было исключено его прекращение вследствие capitis deminutio . То, что впоследствии это право расширили до такой же степени, что и узуфрукт, и даже в конце концов позволили переходить к наследнику, относится к тем преобразованиям, причины которых нам неизвестны . Оба права, к которым относится это своеобразие, упоминаются, впрочем, лишь как предметы легатов, так что у нас нет оснований предполагать их возникновение каким-либо другим путем .
С. Право жены на приданое
Особенности этого важного института права объясняются по большей части представленной здесь аномальной природой, которая также присуща и ему, а ошибки новых юристов вызваны или закрепились главным образом вследствие того, что они упустили из виду рассмотрение указанного института с этой точки зрения. Это его особенное свойство проявляется как в браке, так и после его расторжения.
В браке приданое полностью относится к имуществу мужа, а не жены. Муж является истинным собственником дотальных вещей, ex jure quiritium и in bonis ; он может их приобрести pro dote, если дающее лицо не было собственником; он виндицирует их, и даже у самой жены, если она владеет вещами ; он может их отчуждать, даже своей жене , и если позитивным законом (Lex Julia) ему отдельно запретили отчуждать недвижимые дотальные вещи, то именно возможность и потребность в подобном позитивном запрете является самым решающим доказательством того, что он был настоящим собственником. С другой стороны, однако, говорится, что приданое принадлежит жене, является ее patrimonium . Это кажущееся противоречие следует объяснять только путем признания аномальных свойств всего института. Приданое относится к имуществу мужа, но он несет на себе все тяготы брака, а к ним относится преимущественно содержание жены. Таким образом, у нее есть привилегия пользования приданым, но оно защищено для нее не существующим иском, а лишь посредством общего устройства супружеской жизни. Стало быть, ее привилегия заключается в naturalispraestatio, о которой можно, собственно говоря, сказать: «in facto potius quam in jure consistit». Юстиниан однажды высказывает такое же воззрение следующими словами : «cum eaedem res et ab initio uxoris fuerint, et naturaliter in ejus permanserint dominio. Non enim, quod legum subtilitate transitus earum in patrimonium mariti videatur fieri, ideo rei veritas deleta vel confusa est». В этом не выражается, как полагали многие, противопоставление in bonis и ex jure quiritium или же какое-либо новое разделение собственности, а выражено абсолютно то же самое, что в ином месте высказано словами «in facto potius quam in jure consistit». Вот теперь совершенно естественно, что это точно такая же фактическая привилегия женщины и не зависит от того, живет она в отцовской власти или нет, и что даже ее capitis deminutio не влияет на это . Этим объясняются также и своеобразные судьбы дотального имущества. Если, например, супруг находится в отцовской власти, тогда его отец является истинным собственником приданого, однако он ни в коем случае не обращался с ним как со своим прочим имуществом. Ибо если сын эманципируется, или отдается на усыновление, или исключается из наследия, равным образом если он в случае смерти отца получает лишь часть отцовского наследства, то приданое всегда выделяется из имущества отца, так что оно следует за супругом в неразрывной связи с тяготами брака .
После расторжения брака вместо указанного отношения появляются обязательства, которые образуют содержание древней actio rei uxoriae, и даже в этом иске продолжают существовать те прежние особенности – здесь они впервые становятся весьма очевидными. Так как предметом этого обязательства согласно его предназначению должно было быть основание naturalis praestatio (именно после расторжения брака ввиду возможного нового брака), иск по большей части не зависит от влияния ограниченной правоспособности и capitis deminutio . Этот важный принцип проявляется в следующих применениях. Когда супруг подвергается capitis deminutio, то должно было бы исчезнуть и его дотальное обязательство согласно правилу (§ 70 (сн. 1 на с. 49)), действительному для других обязательств; на самом же деле оно не исчезает, а остается всегда связанным с супругом (сн. 3 на с. 67), так что для него не требуется даже реституция, которая предписана для других обязательств. Супруга, находящаяся в отцовской власти, может своим возражением не только предотвратить иск actio rei uxoriae, право предъявления которого все же принадлежит ее отцу , но и весьма часто сама предъявлять его, а именно от имени отца, если тот не может вследствие безумия или по другим причинам , от своего имени, т.е. самостоятельно вопреки воле отца, если тот ведет предосудительный образ жизни . Если ее эманципируют, то эта capitis deminutio не разрушает ее требование, как раз наоборот, все право таковой переносится теперь на нее неограниченно . Даже media capitis deminutio, заключающаяся в депортации, не лишает ее возможности воспользоваться иском в более позднее время . Вместе с тем иск является in bonum et aequum concepta (§ 71 (сн. 3 на с. 55)), и сами римляне считают, что это его свойство связано с только что представленной аномальной природой (сн. 4 на с. 67). Bonum et aequum, или aequius melius, имеют в нем большое практическое значение, ибо судья обладает гораздо большей властью, нежели при обычных b. f. actiones, так что он может и должен предотвращать главным образом любое обогащение одной стороны за счет опрометчивости другой стороны, что вовсе не исключено при других обязательствах .
Особо следует отметить при этом тот факт, что Юстиниан почти все эти особенности дотального отношения сохранил без изменений. Важнейшее изменение, которое он ввел, заключается в превращении до тех пор не передававшегося по наследству дотального иска в передающийся по наследству иск, что он выражает словами, что отныне вместо (издавна не наследуемой) actio rei uxoriae всегда должна быть actio ex stipulatu, в которой наследование подразумевается само собой.
D. Алиментный иск среди близких родственников
Он действителен между предками и потомками взаимно. Обычные правила ограниченной правоспособности и capitis deminutio не оказывают на него никакого влияния, так как ребенок обладает им по отношению к своему отцу даже в отцовской власти, равным образом и после эманципации, так что, следовательно, capitis deminutio не может его уничтожить . Не вызывает сомнений также и то, что и отец обладает таким иском по отношению к своемуfiliusfamilias, если у того есть castrense peculium или так называемое adventitium extraordinarium. Прямо не сказано, что иск является in bonum et aequum concepta – на самом же деле он таковым является, так как размер потребности и платежеспособности судья обязан установить со значительно большей свободой усмотрения, нежели в случае большинства других исков . Кстати, следует отметить также, что понятие алиментов приобретает здесь гораздо более широкое значение, чем в отказе алиментов (сн. 2 на с. 62), а именно включает в себя и духовное образование . Зато сама аномалия стала здесь гораздо более ограниченной, поскольку здесь помехой праву не могут быть только отцовская власть и minima capitis deminutio; в отказе же алиментов препятствовать не могли даже сословие рабов и maxima capitis deminutio.
E. Иск дочери к отцу о приданом
И здесь зависимость от отцовской власти не является помехой праву на предъявление иска, поскольку она является даже его условием. По сути своей, впрочем, это право совпадает с предыдущим, так как приданое, собственно говоря, является лишь другой формой предоставления алиментов дочери со стороны отца. Таким образом, в этом праве совершенно ясно (что высказывалось как предположение в требовании алиментов), что оно осуществлялось extra ordinem благодаря власти, а не благодаря обычному иску.

§ 73. Аномальные права в отношении
правоспособности и capitis deminutio
(продолжение)

II. Права на предъявление иска, целью которых является vindicta

Права на предъявление иска, которые возникают как своеобразные последствия правонарушений (quae poenae causa dantur), встречаются в различной градации. Некоторые, такие как иск doli actio, который ограничивается возмещением обманутому, должны лишь исправить само нарушение. Другие должны обеспечить пострадавшему обогащение (poena), а именно либо только обогащение (как иск furti actio), либо poena наряду с возмещением (как иск vi bonorum raptorum actio). Наконец, третий класс хотя и направлен прежде всего на имущественное право, но оно не является в нем целью как в первых двух классах, а есть лишь средство – истинной целью является vindicta. Под ней, однако, не следует понимать то, что в обычной жизни мы называем местью, удовлетворением наших чувств за счет боли других, а скорее исправлением нарушенного в нашем лице правопорядка; при этом, стало быть, отдельное лицо реализует призвание, которое со стороны государства осуществляется всем уголовным правом. Этим правам также присущи некоторые отклонения от правил правоспособности и capitis deminutio, и в них это также обусловлено тем, что они относятся к естественному, а не к юридическому человеку (владельцу имущества), ибо основываются непосредственно на нравственной потребности так же, как права первого класса основывались на необходимости сохранения жизни. Сюда относятся следующие случаи.
А. Actio injuriarum
Если оскорбляют filiusfamilias, то в этом одном действии заключаются два совершенно разных оскорбления: в отношении отца, так как сын находится под его защитой, и в отношении самого сына. Из каждого из них возникает самостоятельный иск по поводу нанесенного оскорбления, нацеленный, как правило, на деньги; сюда относится иск, вытекающий из оскорбления самого сына. Как правило, его также предъявляет отец, так как через сына он может приобретать иски любого вида; возражение сына не может препятствовать ему даже в этом . Но в виде исключения сам сын может предъявить иск от своего имени с разрешения претора, если отец отсутствует или не имеет возможности и не представлен поверенным в делах, и даже вопреки воле отца, если его безнравственность позволяет предположить полное отсутствие чувства собственного достоинства . Если сын эманципируется, то право предъявления иска переходит непосредственно к нему, так что, стало быть, capitis deminutio это не разрушает . Кстати, деньги, на которые таким образом filiusfamilias предъявляет иск, без сомнения, принадлежат отцу, так что сын, стало быть, всегда выступает в смешанном отношении: suo nomine – по поводу vindicta и как представитель отца – по поводу взыскиваемых и получаемых денег. Именно на этом смешанном отношении основываются те большие ограничения, при которых сын может быть допущен к предъявлению иска. Если оскорбление настолько тяжелое, что иск обосновывается законом lex Cornelia, тогда отпадают все названные ограничения, и сын в этом случае обладает безусловным правом предъявления иска .
Обычный иск по поводу нанесенного оскорбления, нацеленный на получение денег, о котором здесь шла речь, является in bonum et aequum concepta , потому что определение суммы штрафа полностью зависит от субъективного ощущения, т.е. является в высшей степени произвольным. Этот иск также не передается по наследству, да и вообще не относится к имущественным правам. И то и другое, правда, изменяется, как только иск передается в суд .
B. Actio sepulchri violati
По поводу оскорбления надгробного памятника иск подают в первую очередь те, у кого к нему имеется личное отношение, т.е. дети погребенного (даже если они отказались от наследства) или наследники. Их иск нацелен только на vindicta путем произвольного определения суммы, поэтому он является in bonum et aequum concepta . Из этого следует, что capitis deminutio не может лишить этого иска . Если же названные особо уполномоченные лица не предъявляют иск, то это может сделать любой человек из народа – сумма иска возрастает тогда до 100 золотых монет, и он не обладает указанными особенностями.
C. Actio de effusis
Если из дома что-либо выливается или выбрасывается и если вследствие этого пострадает свободный человек, тогда силу имеет иск с произвольно определяемой суммой. Иск нацелен на vindicta, он не передается по наследству и является иском in bonum et aequum concepta, следовательно, согласно общему правилу свободен от действия capitis deminutio .
D. Иск по поводу ранения опасными животными, если в основе это-
го лежит неосторожность хозяина, является также иском in bonum et
aequum concepta, и поэтому для него характерны те же свойства, что
и для предыдущего иска .
E. Interdictum quod vi aut clam
Данный интердикт относится к искам, которые filiusfamilias может предъявить от своего имени . Причина этого заключается в том, что он нацелен на vindicta вследствие ущемления личного достоинства путем пренебрежения возражением (vi factum) и такое нарушение возможно даже против сына, находящегося в отцовской власти . Право истца на вещь, которое он, разумеется, не мог иметь, обычно в этом случае не требуется ; равным образом не требуется и реальная материальная несправедливость со стороны ответчика . Да и прямой результат интердикта, заключающийся в реституции самовольно предпринятого изменения , может быть безо всяких опасений реализован в пользу подавшего иск filiusfamilias, если, например, сын живет в доме отца или даже в доме, арендованном у третьего лица, а вследствие самовольного строительства соседа нарушается его удобство пользования квартирой. Если дело доходит до проведения судебного разбирательства, то названная реституция выливается в конце концов в осуждение на определенную денежную сумму, заключающуюся в доказуемом интересе , а эти деньги опять же, как при иске по поводу нанесенного оскорбления, приобретаются для отца. Таким образом, этот иск ввиду того, что он имеет совершенно определенный предмет (реституцию или интерес), ни в коем случае не является in bonum et aequum concepta .
F. Иск к вольноотпущеннику из-за in jus vocatio
Вольноотпущеннику запрещалось без особого разрешения претора осуществлять in jus vocatio [призыв на суд] самого патрона или его детей; следствием нарушения этого запрета был штрафной иск на 50 золотых монет. Если такое нарушение было совершено в отношении сына, а отец отсутствовал в это время, то иск относился к тем искам, которые сам сын мог предъявить аналогично иску по поводу нанесения оскорбления .
G. Querela inofficiosi
То, что и этот иск, нацеленный на чисто имущественное право, относится к нашим аномальным правам, должно быть доказано и объяснено отдельно.
Когда завещатель вовсе ничего не завещает или завещает слишком мало своим ближайшим родственникам, которые могли бы быть его наследниками по закону, то вследствие этого у народа возникает мнение, что исключенный заслужил подобное наказание за плохие или бессердечные поступки. Если же такое мнение не обосновано, то в нем заключается незаслуженное оскорбление чести , для искоренения которого оскорбленному предоставляется следующее средство обжалования. Он может обжаловать завещание как составленное в ущерб законным наследникам (inofficiosum), и если его утверждение сочтут обоснованным, то предположат, что завещание было составлено в состоянии слепой страсти, подобной слабоумию , – оно будет аннулировано, будет установлено наследование по закону и благодаря этому публично и торжественно будет признана невиновность исключенного. Такая трактовка вопроса включает упомянутый иск аналогично иску по поводу нанесенного оскорбления в наши аномальные правовые средства. Ибо когда подобное оскорбление совершалось в отношении filiusfamilias, например, в завещании его матери или дедушки по материнской линии, то это считалось исключительно личным делом сына (гораздо в большей мере, чем иск по поводу нанесенного оскорбления), хотя благодаря иску истинным наследником может стать отец. Поэтому отец не может ни предъявить этот иск вопреки воле сына, ни продолжить владеть им после его смерти . Наоборот, сын может предъявить иск, даже если отец признал завещание, в котором не забыли его самого, т.е. даже вопреки воле отца .
Стало быть, нет никаких сомнений в том, что capitis deminutio сына не может разрушить этот иск, базирующийся лишь на нравственных причинах. Совершенно естественно, что право предъявления данного иска не переходит к наследникам . Он не мог быть иском in bonum et aequum concepta, потому что обладал весьма определенным предметом; тем не менее для него действовало чрезвычайно свободное усмотрение судьи, которое, однако, касалось не размера осуждения (как в исках с указанным названием), а разрешения на его предъявление, поскольку оно зависело от проверки нравственного поведения истца, которое невозможно было свести к столь же жестким правилам, как при оценке прочих исков.
О природе этого иска споры, возобновляемые снова и снова, ведутся с давних пор. Некоторые считают его иском in rem, а именно своеобразным видом hereditatis petitio; другие вообще не считают его самостоятельным иском, а только подготовкой к иному иску; в последнее время пришли к мнению, что его следует считать in personam actio . Разумеется, мы не можем здесь рассматривать этот спор. Однако для ознакомления со спорными мнениями здесь будет, пожалуй, достаточно описать отличие самого предмета иска от его отдаленной, но не менее важной цели (на чем и базируется все его своеобразие), поскольку такое описание ликвидирует то, что более всего возмущало каждую из сторон в противоположном мнении. Ради этого здесь необходимо еще раз кратко обобщить всю ситуацию. Исключенный требует путем отмены завещания признать его наследником по закону, т.е. преследует право наследования, которое, несомненно, является чистым имущественным правом. Однако настоящей целью этого иска является торжественное публичное восстановление репутации, поставленной под угрозу завещанием, в котором истец предстает враждебно настроенным по отношению к умершему завещателю, который поставил под угрозу его репутацию, и поэтому иск нацелен на vindicta. Равным образом удовлетворение за оскорбление чести было целью иска по поводу нанесенного оскорбления, и оба эти иска имеют, стало быть, нечто общее в своей цели. Средством достижения этого в случае иска по поводу нанесенного оскорбления служит истребование денежного обязательства, в случае querela inofficiosi – преследование права наследования, которое должно быть установлено только благодаря действию судьи. Особенности обоих исков объясняются отличием той важной цели от ближайшего юридического предмета, который должен использоваться лишь как средство достижения этой цели.
H. Все populares actiones
Они являются исками о денежном штрафе, который необходимо выплатить истцу, благодаря чему должен преследоваться и защищаться общественный интерес , так что при этом истец выступает в своем политическом, а не юридическом (частноправовом) свойстве (§ 71). Если в подобных случаях одновременно у нескольких лиц есть особый интерес вследствие нанесенного им оскорбления, то предпочтение отдается им перед всеми другими истцами ; в этом случае иск имеет смешанную природу и не проявляется во всем своем своеобразии . Сюда относятся многие из рассмотренных в этом параграфе отдельных обязательств, например actio sepulchri violati (п. В). Дело обстоит по-другому, когда подобные заинтересованные лица либо вовсе отсутствуют, либо не хотят предъявлять иск. Тогда любой человек из народа как представитель общей безопасности может предъявить иск; в этом случае он выступает как бы представителем государства, однако без обязательства внесения залога, обязательного для частного уполномоченного . Несомненно, каждый filiusfamilias имеет право на это , равным образом никто не может утратить это право вследствие minima capitis deminutio, так как он все же не перестает быть unus ex populo. Изначально само право на предъявление иска вовсе не является частью имущества – оно становится ею благодаря литисконтестации, после чего становится настоящим обязательством , которым оно не было до этого; правда, указанное требование, а также полученное благодаря этому право собственности на денежный штраф filiusfamilias, предъявивший иск, опять же приобретает для отца. Впрочем, чистые популяторные иски не являются in bonum et aequum conceptae, скорее они нацелены на общепризнанные денежные суммы, что отвечает равному праву всех лиц на их предъявление.
Природой, аналогичной природе populares actiones, обладают также Interdicta publica или popularia , а также запрет operis novi nunciatio, который осуществляется publici juris tuendi gratia , с той лишь разницей, что эти правовые средства не нацелены на выплату денежных штрафов. Все указанные правовые средства совпадают друг с другом в неограниченном праве на их применение, не зависимом от обычных правил правоспособности.

§ 74. Аномальные права в отношении
правоспособности и capitis deminutio
(продолжение)

III. Третий класс подобных аномальных прав образуют следующие отношения, которые сами по себе обладают лишь фактической природой и только благодаря тесной связи с подлинными правами участвуют в юридической природе этих прав.
А. Товарищество
Оно заключается в непрерывном фактическом объединении для совместных предприятий, причем главное внимание уделяется качествам естественного человека (его добросовестности и мастерству). Таким образом, оно само согласно своему общему существованию отличается от вытекающих из этого обстоятельства обязательств, которые преследуются иском actio pro socio.
Поэтому если filiusfamilias вступает в товарищество, то его членство в нем остается без изменений даже после эманципации, и наоборот, оно в результате его усыновления не ликвидируется и не переносится на нового отца . Стало быть, на него вообще не влияет minima capitis deminutio, и только вследствие maxima и media, в которых заключается гражданская смерть (§ 69), оно всегда прекращается . Что же касается иска actio pro socio, то на него распространяются обычные правила. После эманципации, стало быть, его можно предъявить отцу только по прежним действиям сына и только de peculio; сыну – как по прежним, так и по последующим сделкам . Право на активное использование иска по прежним сделкам принадлежит исключительно отцу даже после эманципации, потому что для него иск был приобретен уже ранее (что не подлежит изменению); по последующим сделкам – сыну.
Раб тоже может состоять в товариществе: его самого это ни к чему не обязывает, но иск actio pro socio, вытекающий из его действий, предъявляют господину как actio de peculio или quod jussu ; несомненно, также и любому третьему лицу, которое использует раба как инструмент для вступления в товарищество и которого самого следует считать действующим через раба. Если раба отчуждают, то прежнее членство в товариществе все же прекращается, а то, что внешне кажется продолжением, можно считать только новым членством .
Именно таким строгим различием межу самим товариществом и вытекающими из него обязательствами следует объяснять также и то, отчего первое не передавалось по наследству, тогда как второе продолжало существовать, как и все прочие обязательства.
В. Мандат и negotiorum gestio
Мандат обладает абсолютно схожей с товариществом природой, потому что и в нем следует отличать фактическое, не передающееся по наследству отношение самого поручения, большей частью направленное на свойства естественного человека, от возникающего из этого обязательства, которое преследуется посредством mandati actio и по своим свойствам не отличается от любого другого обязательства. В этом отношении negotiorum gestio обладает такой же сущностью, как и мандат.
Из этого следует, что сын может получить настоящий мандат от своего отца , хотя между ними невозможны действительные цивильные обязательства (§ 67). Если filiusfamilias получил от третьего лица мандат, а затем эманципируется, то прежний мандат продолжает существовать без изменений, так что, стало быть, capitis deminutio не влияет на него . Если поручение третьего лица нацелено на то, чтобы filiusfamilias заключил для него договор адстипуляции, то тогда иск из него приобретает не отец, потому что он при этом не учитывался – иск из адстипуляции временно «покоится» в лице сына, потому что в противном случае взысканные по иску деньги были бы получены для отца; поэтому он может быть предъявлен лишь после выхода сына из отцовской власти, а именно без capitis deminutio, потому что из-за нее исчез бы стипуляционный иск .
Даже раб может находиться с любым лицом в отношении поручения или negotiorum gestio и продолжить это отношение без изменений после манумиссии. Однако иск, следовавший из этого, был направлен против него только по действиям, предпринятым после его освобождения, а не по прежним, потому что договорные действия раба не порождали вообще никаких исков (§ 65); исключение из этого ограничения действительно для случая, когда прежнее делопроизводство неразрывно связано с последующим, когда, стало быть, иск одновременно охватывает прежние и последующие действия .
С. Actio depositi
Ульпиан говорит, что filiusfamilias нередко может предъявлять иск от имени отсутствующего отца как его предполагаемый уполномоченный, однако всегда только с особого разрешения претора; в качестве примера он называет иски (но не для того, чтобы тем самым исключить другие), следующие из кражи, причинения вреда, поручения, договора о займе, а также иск actio depositi . Зато Павел приводит несколько исков, которые сын в виде исключения может предъявить от собственного имени, т.е. независимо от воли или отсутствия отца, равным образом – и от разрешения претора, а среди этих исключений он называет actio depositi , и с этим указанием совпадает высказывание

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55

Комментирование закрыто, но вы можите поставить trackback со своего сайта.

Комментарии закрыты.