Сунь Ятсен. Конституция пяти властей

КОНСТИТУЦИЯ ПЯТИ ВЛАСТЕЙ
(1924 г.)

Сегодня темой нашей беседы будет конституция пяти властей. Идея конституции пяти властей принадлежит мне. Ни в одной стране подобная идея никогда не выдвигалась.
Вам известно, что в течение последних ста-двухсот лет развитие политической мысли в мире шло в сторону конституционного правления. За последние десять-двадцать лет выражение «конституционное правление» стало для нас привычным. Что же такое конституция? Попросту говоря, это такой закон, согласно которому политическая власть в государстве делится на несколько сфер, каждая из которых независима от другой и имеет свое особое назначение. По действующим ныне конституциям политическая власть в государствах мира разделяется лишь на три сферы, или, как их называют, три власти. Ни в одной из конституций никогда не предусматривалось существование пяти властей. Конституция пяти властей впервые разработана мною. Многие не совсем хорошо понимали, что же лежит в ее основе. По правде говоря, я пришел к этой идее после изучения конституций многих стран. Всего один раз я излагал ее основы, это было более десяти лет назад, когда я выступал с речью на юбилейных торжествах в честь, журнала «Минь бао», устроенных Объединенным союзом в Токио. Однако в то время никто не проявил большого интереса к моим идеям. Все знали, что в различных странах мира существуют лишь конституции трех властей, и никогда не слышали ни о какой конституции пяти властей. Выдвинутая мной идея показалась им очень странной, и они решили, что это всего лишь плод моих беспочвенных фантазий. Они не знали, что на самом деле идея конституции пяти властей покоится на прочной основе.
Революционной деятельностью я занимаюсь уже более тридцати лет. После поражения восстания в Гуанчжоу я эмигрировал за границу. Однако поражение не сломило меня, и я по прежнему продолжал отстаивать дело революции. Во время скитаний по свету я подробно изучал достоинства и недостатки, истоки и тенденции развития политических систем различных стран, готовясь воспользоваться приобретенными знаниями при строительстве нашего государства после победы революции. Внимательно проштудировав в период эмиграции конституции различных стран, я пришел к выводу, что предусматриваемое в них существование лишь трех властей является весьма несовершенным. Этот вывод натолкнул меня на мысль о создании конституции пяти властей, в которой были бы восполнены пробелы, присущие прежним конституциям. Вот почему можно сказать, что конституция пяти властей разработана мной самостоятельно.
На земном шаре раньше всех провозгласили конституцию Соединенные Штаты Америки. Когда в результате революции Америка сбросила английское иго и стала республикой, там была введена конституция трех властей. В то время ее называли писаной: в ней с предельной тщательностью были записаны те принципы, на которых основывается благосостояние государства и народа. Впоследствии другие страны при разработке основных законов государства брали американскую конституцию за образец. Поскольку значение ее так велико, я подверг ее самому детальному изучению. Обнародовав свою конституцию, американцы в один голос заявили, что она — лучшая в мире. Даже английские политические деятели считали ее совершеннейшей в истории человечества. Что же представляет собой американская конституция? В результате длительного ее изучения и сравнительного ее анализа в историческом плане и в свете различных политических доктрин я пришел к выводу, что американская конституция содержит немало недостатков и пороков. Впоследствии многие европейские и американские ученые, занимавшиеся ее исследованием, также высказали сходное с моим мнение. К изучению американской конституции я приступал с чувством глубокого уважения и преклонения, но это не помешало мне обнаружить в ней ряд пробелов. В последнее время люди стали понимать несовершенство и неудобство многих ее положений. Следовательно, все, что сто-двести лет назад казалось совершенством, теперь расценивается по-иному.
Изучив американскую конституцию, я поставил своей целью не повторять присущих ей недостатков. В то время у американских ученых тоже появились намерения усовершенствовать свою конституцию. Но легко сказать — не повторять недостатков! А как это сделать? Ведь не было теоретических трудов, на которые можно было бы опереться, не было прецедентов, на которые можно было бы сослаться. И тут я вспомнил о С. Лоу, бывшем профессоре Колумбийского университета, написавшем книгу «Свобода». По его мнению, трех властей, предусматриваемых конституцией, недостаточно, необходимо, чтобы их было четыре. Его идея заключалась в том, чтобы наряду с законодательной, судебной и исполнительной властями выделить в качестве независимой власти право членов конгресса обвинять должностных лиц в служебных проступках. Предлагая эту меру, он исходил из того, что недобросовестные конгрессмены часто используют свое право обвинения чиновников для давления на правительство, связывают правительство по рукам и ногам, превращая его в козла отпущения. Хотя идею профессора С. Лоу и нельзя признать вполне совершенной, тем не менее сам факт появления книги, в которой он высказал свою точку зрения, свидетельствует, что в Соединенных Штатах появились люди, способные смотреть вперед.
Итак, в США появились люди, поставившие своей целью усовершенствовать конституцию. Однако предлагаемые ими методы были не вполне удовлетворительными. И это потому, что в Америке, во всех штатах, многие должности являются выборными. Выборы же сами по себе — дело весьма сложное, дающее почву для всякого рода злоупотреблений. Чтобы пресечь злоупотребления, были придуманы способы ограничения избирательных прав народа. Ввели, например, избирательный ценз, согласно которому для участия в выборах нужно владеть определенным имуществом. Люди же, не владеющие им, лишались избирательного права. Такое ограничение идет вразрез с господствующими ныне идеями равенства и свободы. При таких выборах возможностей для злоупотреблений еще больше, к тому же нельзя определить, кто же из кандидатов является наиболее подходящим. Вот почему одно лишь ограничение числа избирателей не представляет собой эффективного средства устранения недостатков. Наилучший метод— это введение ограничений для избираемых и предоставление избирательных прав всему населению. Такие выборы называются всеобщими, именно за них в наше время ведут упорную борьбу народы многих стран.
Но как бы хороши ни были всеобщие выборы, они не дают ответа на вопрос: кого выбирать? Без определенного критерия при всеобщих выборах невозможно избежать злоупотреблений. Установлено — чтобы быть избранным, необходимо владеть известным имуществом. С моей же точки зрения, чтобы стать членом парламента или должностным лицом, нужно обладать определенными моральными качествами, талантом или, по крайней мере, какими-нибудь способностями — только в этом случае избранный человек будет по-настоящему на месте. Если же нет ни моральных качеств, ни таланта, ни способностей, чтобы быть членом парламента или чиновником, а есть только деньги, результаты деятельности такого человека можно предсказать заранее. Предположим, что из всех людей, обладающих необходимыми моральными качествами, талантами и способностями, нужно избрать всего пятьдесят человек. Как же узнать, что лица, которых мы собираемся избрать, — самые достойные?
У нас в Китае издавна существовал хороший для этого метод — экзамены. Прежде, как правило, чиновники до поступления на службу сдавали экзамены, и лишь как исключение они получали должность без экзаменов.
Этот древний обычай во времена автократии часто нарушался. Монархи, стремившиеся использовать на службе достойных людей, сами раздавали государственные должности, привлекая на службу лучшие умы Поднебесной. Подбор кадров был прерогативой монарха, которого забота об этом не оставляла ни во время трапезы, ни даже во сне. В наши дни у людей на это нет времени.
Если во времена монархии при назначении на должности еще можно было обходиться без экзаменов, то во времена Республики система экзаменов совершенно необходима. Вот почему я полагаю, что наряду с тремя властями следует выделить четвертую — экзаменационную власть. Система экзаменов — хорошая система. В период эмиграции я изучил политические системы и конституции многих стран и убедился, что экзамены будут весьма действенным средством устранения недостатков. Это средство не заимствовано у иностранных ученых, оно найдено мною самостоятельно. По-моему, оно сделает конституцию более совершенной и позволит устранить препятствия, мешающие ее эффективному применению.
Когда-то, в период деятельности Объединенного союза в Токио, мы положили в основу нашей партийной программы три народных принципа и конституцию пяти властей, надеясь осуществить их после победы революции. Вопреки нашим ожиданиям, после свержения маньчжуров люди перестали интересоваться этим, полагая, что революцию можно считать уже завершенной. Вот почему, несмотря на то, что Республике уже десять лет, не видно никаких успехов, а обстановка в стране стала тяжелее, чем при маньчжурской династии. О причинах я говорить не буду: они всем хорошо известны. Чтобы покончить с создавшимся положением и заново совершить революцию, нам следует положить в основу строительства государства конституцию пяти властей. Нам нужна хорошая конституция, без нее мы не сможем создать подлинно республиканского государства.
Когда я разработал конституцию пяти властей, люди мало разбирались в выдвинутых мной принципах, даже некоторые специалисты не хотели принять мою идею. Помнится, лет двадцать назад мне пришлось столкнуться с одним китайским интеллигентом. Он окончил юридический факультет, а затем получил в одном из американских университетов степень бакалавра юридических наук. Стремясь расширить свои познания в этой области, он решил поступить в один из университетов на востоке Соединенных Штатов. Однажды я встретился с ним в Нью-Йорке. Мы разговорились. Когда я спросил его, чем он собирается заниматься в университете, он ответил, что хочет специализироваться на изучении конституций. Тогда я изложил ему принципы своей конституции пяти властей. Потом мы с ним обсуждали ее добрые две недели. Он заявил, что такая конституция лучше любой другой и что он полностью одобряет мою идею. Я, помню, тогда очень обрадовался, встретив с его стороны столь положительное к ней отношение. Я предложил ему, поступив в университет, тщательно изучить принципы, лежащие в основе конституции пяти властей. Прошло три года. К тому времени он окончил Йельский университет и получил степень доктора права. Тот факт, что он окончил этот университет, пользующийся весьма широкой известностью в США, и получил там докторскую степень, говорит о том, что к тому времени он стал человеком весьма эрудированным. После окончания университета он совершил поездку в Англию, Францию, Германию для изучения конституций этих стран.
Я снова встретился с ним в 1911 году, в год победы революции, когда он только что вернулся в Китай. Тогда я спросил его: «Помнится, прежде вы весьма положительно оценивали мою конституцию пяти властей. Что вы думаете о ней теперь, после изучения конституций других стран?» Он ответил: «Ничего подобного я не встречал ни в одном государстве; боюсь, что она неосуществима». Такой ответ показался мне весьма странным и неубедительным. Но совершенно неожиданно для меня мои товарищи отнеслись к его словам иначе. Они решили: раз доктор права сказал, что конституции пяти властей нет в других странах, значит, в ней не все в порядке. Постепенно они потеряли к ней интерес. Был и еще один доктор из Японии. Я встретился с ним в период существования нанкинского правительства и пригласил на службу в качестве советника. В то время я советовался с ним по многим юридическим вопросам. После похода против Юань Шикая я эмигрировал в Токио, где снова столкнулся с этим человеком. Он спросил меня: «Что такое конституция пяти властей?» Желая подробно разъяснить её принципы, я беседовал с ним на эту тему несколько раз в течение двух-трех месяцев, в общей сложности не меньше 20—30 часов, и только тогда он, наконец, понял мою идею. Помню, я еще подумал: если доктор права способен разобраться в моей идее лишь после длительных разъяснений, чего же ждать от простых людей? Объяснить им наверняка неизмеримо труднее. Нет ничего удивительного в том, что они ее не понимают.
Из двух упомянутых ученых один получил докторскую степень в США, другой — в Японии. С первым из них я встретился в Нью-Йорке и беседовал несколько раз на протяжении двух недель. Тогда он, будучи всего лишь бакалавром наук, то есть, к сущности говоря, лишь наполовину ученым, одобрил мою идею. Но, окончив позднее Йельский университет с докторской степенью и став ученым в полном смысле слова, он стал ссылаться на то, что-де в других странах таких конституций нет. Японский доктор права разобрался в этом вопросе лишь после того, как я беседовал с ним в течение нескольких месяцев. Отсюда следует, что конституцию пяти властей осуществить будет весьма трудно. Однако я убежден: пусть сегодня люди не понимают ее, но пройдут месяцы, годы, столетия, тысячелетия, и она обязательно станет реальностью.
Что нужно сделать, чтобы Китай стал богатым и сильным государством? Для этого необходимо осуществить конституцию пяти властей. С тех пор как я впервые изложил ее принципы в своей речи на юбилейных торжествах в честь журнала «Минь бао» в Токио, уже минуло почти двадцать лет. Однако и сейчас людей, одобряющих мою идею, можно пересчитать по пальцам. Ясно, что большинство просто не понимает конституцию пяти властей. Вот почему сегодня хочется подробнее рассказать о ней. Но для исчерпывающего объяснения ее принципов, мне думается, не хватит и нескольких дней; к тому же боюсь, что чем больше я буду о ней говорить, тем меньше слушателей поймет меня. Поэтому я придумал такой способ: я остановлюсь лишь на вопросах, не затрагивающих непосредственно конституцию пяти властей, поскольку рассмотрение проблемы со стороны всегда делает ее более доступной для понимания. В Китае есть поговорка: «Потому не знаешь подлинного облика гор Лушань, что сам находишься в этих горах». Смысл ее в том, что человек, обозревающий горы Лушань, должен отойти от них на расстояние 100—200 ли, только тогда они предстанут перед ним такими, каковы они на самом деле. Находясь же в самих горах, он их не увидит. Излагая сегодня основы моей конституции, я буду следовать этой поговорке.
Почему мы должны осуществить конституцию пяти властей? Чтобы ответить на этот вопрос, посмотрим, как развивались формы политического устройства на протяжении нескольких тысячелетий. В политике действуют две силы: одна – стремление к свободе, другая – стремление к порядку. Они подобны центробежной и центростремительной силам в физике. Под действием первой частички тела устремляются от центра, под действием же второй они устремляются к центру. Если центробежная сила слишком велика, тело рассеивается, перестает быть единым целым. А когда слишком велика центростремительная сила, тело чрезмерно сжимается. Тело может сохранять свое обычное состояние лишь в том случае, если эти две силы находятся в равновесии. Так и в обществе. Излишек свободы приводит к анархии, слишком же строгие путы приводят к деспотии. Все политические изменения, как в Китае, так и в других странах, на протяжении тысячелетий по существу представляли собой не что иное, как нарушение равновесия этих сил в ту или иную сторону. Во все времена политическое устройство Китая развивалось иначе, чем в других государствах. В Китае политическое развитие шло от свободы к деспотии, в других же странах — наоборот.
Конфуций привел в порядок исторические сочинения начиная с времен правления Яо и Шуня. Мы знаем, что тогда, в период всеобщего благоденствия, народ наслаждался миром и свободой. Впоследствии же политика с каждым днем становилась все более порочной. В чем причина этих изменений? В том, что в ту эпоху народ, обладая слишком большой свободой, не умел ценить ее по-настоящему и постепенно, незаметно для себя, отказался от нее. Этим воспользовались алчные правители, и в результате с воцарением династий Цинь и Хань наступила эпоха деспотического правления. В других же государствах политическое развитие шло наоборот — от деспотии к свободе. Там во времена монархии жизнь народа была невыносимой и народ стремился к свободе.
В зарубежных странах распространен девиз: «Свобода или смерть». Смысл его в том, что люди предпочитают умереть, чем жить в неволе. Этот девиз дает возможность представить, сколь деспотическим было там правление.
Попробуем еще раз сопоставить различия между политическим строем Китая и других государств. Как я уже сказал, в Китае политическое развитие шло от свободы к деспотии. В глубокой древности в Китае были мудрые правители Яо и Шунь, при которых люди жили в мире, радостно занимались своим трудом, «рыли колодцы, чтобы пить воду, пахали, чтобы иметь пищу», и пользовались большой свободой. Как говорил Лао-Цзы, «управляли недеянием». Эти слова также свидетельствуют о том, что народ в то время был полностью свободен. Но, имея полную свободу, он не знал, сколь большую ценность она представляет. Иностранцы, как правило, не знакомые в достаточной степени с этими фактами нашей истории, считают, что китайский народ не понимает преимуществ свободы и ничего в ней не смыслит. Они не знают, что китайский народ уже во времена Яо и Шуня в полной мере наслаждался свободой и лишь к концу династии Чжоу отказался от нее, что только с вступлением на трон Цинь Шихуана в Китае воцарился деспотизм.
Последний период правления династии Чжоу совпадает по времени с периодом Римской империи в Европе. После падения Римской империи ее территории были захвачены различными государствами. Завоеватели, присваивая чужие земли, становились королями или герцогами и вели себя как настоящие деспоты. Народ не мог вынести обрушившихся на него тягот; он поднимался на революционную борьбу, самостоятельно сражался за свободу. Стремление к свободе было движущей силой многих войн и в последние столетия.
Прежде в своей революционной деятельности я не делал ударения на лозунге «свобода», ибо видел, что китайский народ, стремясь к политическим переменам, по существу не знает, что такое свобода. Китайские императоры, приходившие на смену друг другу, главной своей целью считали сохранение трона для себя и своей династии, заботились лишь о том, чтобы потомки их могли спокойно царствовать и наслаждаться жизнью из века в век Поэтому им было всё равно, чем занят народ, лишь бы он исправно вносил налоги, только бы никто не посягал на трон и не мешал им передавать бразды правления сыновьям и внукам. А народу, который беспокоился лишь о том, чтобы исправно вносить налоги, было совершенно безразлично, кто сидит на троне. Вот почему он не слишком сильно страдал от деспотизма. Иностранцы этого не понимают и часто обвиняют китайский народ в том, будто он не знает, что такое свобода.
За последнее время появилось много молодых ученых, слегка приобщившихся к новым идейным веяниям и познакомившихся со значением слова «свобода». Говоря о политических переменах, они подчеркивают необходимость борьбы за свободу. Но они не ведают, что китайский народ давно уже пользуется очень большой свободой и ему нет необходимости добывать ее в борьбе, а коль скоро за нее не нужно бороться, народ и не знает ей цену, То же самое можно сказать о воздухе, которым мы дышим и который для нашей жизни важнее всего. Человек живет окруженный атмосферой, подобно тому как рыба живет в воде. Рыба, вытащенная из воды, и человек, лишенный воздуха, быстро погибают. Здесь, в этом помещении, где мы с вами находимся, воздуха много, дышится легко, поэтому мы не ощущаем его ценности. Но когда человек попадает в такое помещение, куда доступ воздуха затруднен, где дышать тяжело, он чувствует себя там очень плохо. Стоит ему выйти на волю и вздохнуть полной грудью, как он сразу почувствует большое облегчение и поймет, как много значит для него воздух. Люди в Европе прежде страдали от отсутствия свободы и поэтому боролись за нее. Китайский же народ всегда пользовался большой свободой и поэтому не знает, что это такое. В этом весьма существенное политическое различие между Китаем и другими странами.
В политике существуют две категории людей: те, кто правит, и те, кем правят. Мэн-цзы говорил: «Есть те, кто работает умом, и те, кто работает руками. Те, кто работает умом, правят людьми; теми, кто работает руками, правят другие». Здесь как раз имеются в виду упомянутые мной две категории людей. Те, кто правит людьми, обладают знаниями, те, кем правят, не имеют их. Прежде простые люди не обладали знаниями и поэтому, словно малые дети, подчинялись другим. Ныне народ приобщился к знаниям, в нем пробудилось сознание, и он стал стремиться к тому, чтобы уничтожить грань между этими двумя классами людей, то есть между теми, кто правит, и теми, кем правят. Народам Европы только в нынешнем XX столетии удалось уничтожить монархию, то есть свергнуть класс людей, которые правили другими, и завоевать относительную свободу.
Разработанная мною конституция пяти властей является именно таким орудием ликвидации двух упомянутых классов, радикальным средством осуществления народовластия.
Теперь поговорим об истоках конституции. Родина конституции — Англия. После революции англичане выделили королевскую власть, и у них сложилась своего рода политическая традиция, напоминавшая раздельное существование трех властей. В то время англичане еще не представляли себе сущности раздельного существования трех властей; они разделили власть, лишь исходя из соображений целесообразности. Позже французский ученый Монтескье написал книгу «Дух законов». В ней на основе политических традиций Англии он развил учение о независимом существовании трех властей. Автор считал, что государственную власть следует разделить на власти законодательную, судебную и исполнительную. Таким образом, принцип раздельного существования трех властей разработан Монтескье.
В то время разделение политической власти в Англии отвечало этому принципу, однако впоследствии с развитием и укреплением политических партий характер государственной власти снова стал изменяться. К настоящему времени она вовсе не представляет собой независимое существование трех властей, это единая власть. Сейчас политический режим в Англии представляет собой диктатуру парламента, парламентский режим, так называемую партийную систему правления, при которой страной управляет политическая партия.
Вскоре после того как Монтескье обосновал принципы раздельного существования трех властей, вспыхнула революция в Америке. В основу конституции, выработанной там после победы революции было положено учение Монтескье. Эта конституция была записана в четких и недвусмысленных выражениях. Затем в Японии, в ходе реформ, и в ряде стран Европы, в результате революций, были приняты конституции, в основу которых была положена американская. В отличие от нее английская конституция не зафиксирована письменно. Ее можно назвать «подвижной», в то время как конституция США имеет застывший характер. Дело в том, что Англией управляют люди, а Америкой — закон. Англия, будучи родиной конституционной формы правления, не имеет своей писаной конституции. Попробуем сопоставить неписаную конституцию Англии с китайскими политическими институтами времен единовластия. У нас также существовала конституция трех властей, что наглядно показывает следующая схема:

СХЕМА I
Китайская конституция Конституции других стран
Экзаменационная власть
Власть императора включает законодательную власть
Контрольная власть включает судебную власть Законодательная власть включает контрольную власть
Исполнительная власть включает экзаменационную власть
Судебная власть

Из приведенной схемы видно, что в Китае тоже была своя конституция — разделение политической власти на власть монарха, экзаменационную и контрольную власти. Однако в руках императора были сосредоточены законодательная, судебная и исполнительная власти. Среди трех раздельных властей, существовавших в Китае, экзаменационная была очень полезной, важной и серьезной. Когда прежде в провинциях проводились экзамены, двери экзаменационных помещений плотно закрывались. Экзаменаторы должны были относиться к своим обязанностям добросовестно, не вступать в сговор с экзаменующимися, не руководствоваться личными отношениями при оценке работ. Подумайте сами, насколько серьезно было поставлено экзаменационное дело в Китае! Позднее эта практика ухудшилась, появились злоупотребления.
Что касается контрольной власти, то в эпоху монархического строя в Китае ее осуществляли специальные чиновники, при династии Тан, например, — сановники-надзиратели — цзяньи дафу, при династии Цин — придворные цензоры — юйши. Эти люди, рискуя головой, смело говорили правду даже императору, если он совершал ошибки. Они обладали сильным характером, отличались прямотой и отсутствием всякого подобострастия. В Гуанчжоу в книжном издательстве «Гуанъя» есть «молельня десяти учителей», построенная в честь чиновников-цензоров, живших в период династии Цин. Там можно прочесть слова, написанные Чжан Чжидуном: «Столпы высокого мужества». Смысл этих слов в том, что чиновники-обвинители имели мужество идти против императора. Ясно, что институт чиновников-обвинителей очень полезен. В Соединенных Штатах был в свое время ученый по имени Бэджес, пользовавшийся широкой известностью. Он написал книгу «Свобода и правительство», в которой ссылался на существовавшую в Китае контрольную власть как на самый эффективный способ регулирования отношений между стремлением к свободе и действиями правительства. Следовательно, экзаменационная и контрольная власти, существовавшие прежде в нашей стране, очень полезны, и при составлении конституции без них не обойтись. Выше я говорил, что в политике есть две силы, одна из которых свобода. В том, что такое свобода, люди прежде разбирались плохо. Чрезмерная свобода — это не что иное, как анархизм, весьма модное в наше время учение. Проповедниками анархизма были француз Прудон, русские Бакунин и недавно скончавшийся Кропоткин. Эти люди изучали и проповедовали принципы анархизма только потому, что относились к нему как к очень модной теории. В последнее время студенчество нашей страны, не разобравшись в этой теории и подражая другим, тоже заговорило об анархизме как об учении, которое якобы соответствует веяниям времени. Это просто смешно. В Китае еще в эпоху Трех династии были люди, пропагандировавшие анархизм. Разве доктрина даосизма не является анархизмом? В «Лецзы», в главе «Нэйпянь», говорится: «В государстве Всеобщего процветания народ не имел ни правителя, ни старших, ни законов, жил сам по себе». Разве это не анархизм? Таким образом, в Китае анархизм как учение появился еще несколько тысячелетий назад. Нынешняя же наша молодежь, не разобравшись как следует, повторяет за иностранцами зады, не ведая, что они исповедуют по сути дела покрытое пылью веков учение, которое родилось у нас тысячи лет назад и уже выброшено на свалку.
Я считаю, что две силы, о которых я говорил, — стремление к свободе и стремление к порядку — должны находиться в равновесии. Ни одна из них не должна переходить в крайность. Между ними следует поддерживать такое же равновесие, какое существует в физике между центробежной и центростремительной силами. Если бы вдруг исчезла одна из них, тело не смогло бы сохранить свое обычное состояние. Только при условии равновесия двух сил, их правильного сочетания возможно нынешнее равновесие всех вещей — фактор прочности и незыблемости нашей вселенной.
Конституцию можно сравнить с машиной. Людям, слабо разбирающимся в таких вопросах, мое сравнение покажется странным. Но как в материальном мире существуют машины, так они существуют и в отношениях между людьми. Ведь закон — это и есть машина, управляющая отношениями людей. Однако управлять материей намного легче, чем людскими отношениями. Прогресс науки в последние годы был особенно бурным, средства управления миром неодушевленных предметов стали более совершенными, люди научились подчинять вещи своей воле, научились делать машины, летающие по воздуху и плавающие под водой. Вот почему управлять материальным миром стало легко. Структура же человеческих отношений чрезвычайно сложна, и разработанные в последнее время способы управления людьми пока несовершенны. Вот почему управлять отношениями между людьми трудно. В политической жизни конституция — это та же машина, управляющая отношениями людей, регулирующая отношения между принуждением и свободой.

Страницы: 1 2

Комментирование закрыто, но вы можите поставить trackback со своего сайта.

Комментарии закрыты.