Чичерин. Политические мыслители

Б.Н. ЧИЧЕРИН
ПОЛИТИЧЕСКИЕ МЫСЛИТЕЛИ ДРЕВНЕГО И НОВОГО МИРА
Б.Н. Чичерин – один из талантливейших русских ученых второй половины XIX – начала XX в., основной областью исследований которого была история политических учений прошлого. В свою книгу «Политические мыслители древнего и нового мира» автор включил самых выдающихся представителей западной политической мысли, что делает его как незаменимым учебным пособием по истории политических и правовых учений, так и просто увлекательным чтением для всех интересующихся социальными науками. По содержанию работа Чичерина почти полностью соответствует современным программам высших учебных заведений и уровню вузовских учебных пособий, но значительно превосходит их по ясности, красоте и широте изложения.
А.В. ПОЛЯКОВ . Б.H. ЧИЧЕРИН КАК ИСТОРИК ПОЛИТИКО-ПРАВОВОЙ МЫСЛИ
Творческое наследие Б.Н. Чичерина (1828-1904) в последние годы находится в центре внимания как научной общественности, так и достаточно широких кругов читателей, интересующихся русской политико-правовой мыслью. И этот интерес закономерен. Чичерин являлся одной из ключевых фигур русской науки второй половины XIX – начала XX в. Однако полное неприятие им коммунистической идеологии предопределило сознательное замалчивание его идей в годы построения социализма. Уже в наше время этого мыслителя стали – и не без основания – относить к классикам юриспруденции . Интересы Чичерина между тем выходили далеко за границы правоведения. Он оставил заметный след в философии и публицистике, в исторических науках . Его считают основателем так называемой государственной школы в отечественной историографии. По предложению Д. И. Менделеева за заслуги в развитии теоретической химии Чичерин был избран почетным членом Русского физико-химического общества. Опираясь на периодический закон, открытый Менделеевым, Чичерин развил теорию о сложном строении атома. В области философии биологии ученый опубликовал труд «Опыт классификации животных», направленный против дарвинизма, который был высоко оценен известным русским философом Н.О. Лосским . И все же одним из основных научных интересов этого мыслителя являлась история политических учений прошлого. Под политическими учениями тогда понимались все учения, объясняющие, как должно быть устроено общество, обладающее публичной властью, включая его государственный и правовой строй. Чичерину принадлежит уникальное исследование в этой интереснейшей области человеческого знания – многотомная «История политических учений», которую ученый писал едва ли не всю свою сознательную жизнь. Первый том был издан в 1869 г., а последний, пятый, – в 1902-м. Это единственный в русской науке труд предельно тщательно, на основе кропотливой работы с первоисточниками реконструирующий всемирную историю политической мысли или, другими словами, историю философии права. Но в таком объеме сочинение было малодоступно широкой публике. Именно поэтому в 1897-1898 гг. в Москве в рамках популярной тогда серии «Библиотека для самообразования», издаваемой товариществом И.Д. Сытина под редакцией авторитетных специалистов своего дела А.С. Белкина, Н.Д. Виноградова, А.Э. Вормса, A.А. Кизеветтера, П.Н. Милюкова, П.И. Новгородцева, B.Д. Соколова и А.И. Чупрова, вышел подготовленный Чичериным двухтомник «Политические мыслители древнего и нового мира». В это издание, представляющее собой экстракт из вышеназванного эпохального труда, автор включил лишь самых выдающихся представителей западной политической мысли, что делает его как незаменимым учебным пособием по истории политических и правовых учений, так и просто увлекательным чтением для всех, интересующихся социальными науками. Следует отметить, что по содержанию двухтомник Чичерина почти полностью соответствует современным программам для студентов высших учебных заведений, изучающих всеобщую историю политических и правовых учений до новейшего времени, и уровню вузовских учебных пособий по этой тематике, но значительно превосходит их по ясности и красоте изложения, широте освещения и глубине изложения. Чичерин никогда не пользовался материалом «из вторых рук» и самостоятельно работал с первоисточниками, написанными на разных языках. Поэтому и сегодня его исследование позволяет читателям узнать многие нюансы политико-правового мировоззрения корифеев прошлого, чьи труды сегодня малодоступны или не переведены.
Но русский мыслитель отнюдь не являлся простым переводчиком выдающихся политических текстов прошедших веков. Для Чичерина история политических учений есть лишь иллюстрация к собственной философско-правовой концепции, и поэтому понять акценты, расставляемые им в своем сочинении, можно только обратившись к последней.
Известно, что на мировоззрение Б.Н. Чичерина большое влияние оказал Гегель, вследствие чего сам ученый признавал, что единственной истинной философией является рационализм . Рациональные начала познания в духе гегелевского панлогизма ученый относил к метафизике, и его собственные политико-правовые взгляды, если следовать такой терминологии, покоились на метафизических основаниях. В отличие от представителей юридического позитивизма, которые в ничем не связанной воле законодателя видели критерии для определения прав и обязанностей подчиненных субъектов, Чичерин полагал, что для этого нужны высшие руководящие начала, которые может дать только философия.
Таким философским понятием, с которого Чичерин начинает свою политико-правовую теорию, является понятие человеческой личности. «…Лицо составляет краеугольный камень всякого общественного здания» , – подчеркивал мыслитель. Личность для него – непреходящее проявление мировой сущности, т.е. нечто сопричастное Абсолютному и от него получающее безусловное достоинство. Свободная воля составляет основное определение человека как разумного существа. В этом же заключается, по мнению Чичерина, и источник права. Сама идея права рождается не из идеи свободы как таковой, а из признания того, что человек является носителем сознания Абсолютного, а потому, обладая свободой, может требовать ее признания от других. Важно отметить, что это моральное право является в то же время и моральной обязанностью. Поскольку каждая личность обладает свободой и стремится расширить ее границы, необходимо сделать так, чтобы свобода одного не мешала свободе остальных, чтобы сильнейший не превратил других в орудия для осуществления посторонних им целей, чтобы каждая личность могла свободно развиваться и чтобы были установлены твердые правила для разрешения неизбежных при совместном существовании споров. Именно поэтому, подчеркивал Чичерин, право как взаимное ограничение свободы под общим законом составляет неотъемлемую принадлежность всех человеческих обществ .
Изложенные идеи, на первый взгляд, напоминают правовое учение знаменитого немецкого либерала протестантского толка И. Канта. И тем не менее Б.Н. Чичерин, будучи по своим убеждениям хоть и либеральным, но консерватором, никогда к кантианству не примыкал, видя в нем те же недостатки, что и у представителей ортодоксального либерализма в целом . Прежде всего, это гиперболизация индивидуального начала в ущерб всем остальным социальным ценностям. Поэтому, полагал Чичерин, это учение неприложимо к политическому союзу, т.е. государству, где личное право подчиняется общественному началу и ограничивается требованиями последнего . Вслед за Гегелем Чичерин отвергал понятие естественного права как реального права, существующего вне и помимо государства. Право для него по своей сути позитивно. Подобное правопонимание раскрывается в чичеринской диалектике объективного и субъективного права. Субъективное право он определял как «законную свободу что-либо делать или требовать». Объективное же право есть сам закон, определяющий эту свободу. Задача права заключается в том, чтобы разграничить области внешней свободы, предоставленной каждому. И субъективное, и объективное у Чичерина неразрывно связаны, ибо, по его определению, свобода только тогда становится правом, когда она освящена позитивным законом; закон же признает и определяет свободу. Указывая на важную роль субъективного права (так как источник права заключен не в законе, а в метафизически понятой свободе), Чичерин в то же время подчеркивал, что право есть начало формальное и принудительное, чем оно и отличается от нравственности. Юридический закон поддерживается принудительной властью – нравственный закон обращается только к совести. Именно этим двояким отношением, по мысли Чичерина, ограждается человеческая свобода в обоих ее видах, так как если бы юридический закон не был принудительным, то внешняя свобода человека оказалась бы лишенной всякой защиты.
Но если Чичерин понимал под правом только позитивное право, то не является ли это основанием для того, чтобы определить его правовое учение как позитивистское? Такой вывод был бы ошибочным. Юридический позитивизм отказывается рассматривать право с позиций его разумной обоснованности и оправданности. Чичерин же утверждает, что существуют некие общие начала, к которым можно свести все многообразие конкретных юридических постановлений и которые вытекают, по выражению римских юристов, из «естественного разума». Они-то и представляют собой, по Чичерину, естественное право в противоположность праву позитивному. Это не действующий, а потому принудительный закон, а теоретические нормы, которые служат руководством для законодателя .
Таким образом, понимание Чичериным права как позитивного вообще, с одной стороны, и как внешней свободы, с другой, и даже различение им права и закона еще не дает оснований для трактовки его правовой теории ни как позитивистской, ни как однозначно либеральной. У Чичерина право вне государства, вне позитивного закона – лишь разумная и потому руководящая идея, не имеющая по сути правового значения. Свобода же как философское выражение идеи права не автономна и не самодостаточна а подчинена разумному началу, нормирующему ее через позитивный закон. Разграничение области свободы при помощи общего разумного начала составляет понятие правды, или справедливости. Справедливость и свобода составляют у Чичерина двуединую идею права. В своем же определении справедливости ученый следует Платону и Аристотелю, выделяя два ее вида: «правду уравнивающую» и «правду распределяющую».
Традиционное понятие справедливости связывалось с понятием равенства, но в трактовке Чичерина оно носит не либерально-демократический, а либерально-консервативный характер. Во-первых, справедливым считалось то, что одинаково прилагается ко всем. Это начало, по мысли Чичерина, вытекает из самой природы человеческой личности: все люди есть разумно-свободные существа, все созданы по образу и подобию Божьему и как таковые равны между собой. Признание этого коренного равенства составляет высшее требование правды, которая с этой точки зрения носит название « правды уравнивающей». Чичерин относил это равенство к сущности человека. Люди равны в свободе – отсюда вытекает требование равенства всех перед законом. К этому формальному требованию и сводится у Чичерина в практическом аспекте понятие «правды уравнивающей». Там же, где приходится делить общее достояние или общие тяжести, выступает иное определение правды – «правда распределяющая». «Правда уравнивающая» руководствуется началом равенства арифметического, а «правда распределяющая» – началом равенства пропорционального. Последняя, по разъяснению Чичерина, применяется, например, в частных товариществах, в которые люди вступают добровольно, но с неравными силами и средствами. Кто больше вложит капитала в общее предприятие, тот получит и большую часть дохода, соразмерно с вкладом. На этом же принципе основано распределение государственных налогов в соответствии с доходами плательщиков, а также распределение прав, почестей и обязанностей сообразно со способностями, заслугами и назначением лиц в государстве.
Два принципа справедливости относятся к двум разным областям государственной жизни – гражданской (частной) и политической (публичной). В первой по преимуществу должно господствовать равенство арифметическое, во второй – равенство пропорциональное. Этим обусловливалось и конкретное неравенство прав и обязанностей в публично-правовой сфере, где господствуют отношения власти-подчинения, определяющие отношения не между равными и независимыми субъектами, а между общественным целым и его структурными элементами.
Отличительной чертой консерватизма Чичерина являлся его либеральный характер. Подлинный консерватизм органично связан с началом свободы, но либерализм Чичерина носил и персоналистический характер, что, по мнению многих исследователей, выгодно отличало концепцию русского мыслителя от философии права его «учителя» Гегеля, в системе которого была более заметна тенденция к поглощению личности государством. Чичерин же всячески старался поднять роль и значение личности в обществе. Поэтому и основные определения права, формулируемые им, касались в первую очередь личных (частных) отношений. Общественные же союзы, по замыслу Чичерина, должны воздвигаться над ними как высший порядок, который не уничтожает, а только восполняет частные отношения, основанные на свободе. «Таков непоколебимый и неизменный идеал, вытекающий из ясных требований разума и из глубочайших основ духовной природы человека» .
Однако выступая последовательным защитником свободы, Чичерин резко полемизировал с теми либеральными теоретиками , которые трактовали права человека как его прирожденное и неотъемлемое достояние, неприкосновенное для самого закона, призванного якобы только ограждать их от нарушения. Для него была неприемлема концепция, согласно которой единственной границей свободы является свобода других. С этой индивидуалистической точки зрения закон может запрещать только то, что вредит другим. Но такой порядок, справедливо отмечал Чичерин, не только не оправдывается ни историей, ни умозрением, он попросту немыслим в реальной жизни. То, что человек имеет права, являлось для Чичерина аксиомой, так как по природе своей он – существо свободное. Но определение этих прав и установление их границ не может зависеть от личного усмотрения каждого, как не может зависеть и от «неизменных» указаний естественного закона, а единственно только от публичной власти, которая одна может предписывать правила, обязательные для всех . Власть должна руководствоваться при этом не только взаимным отношением свободы отдельных лиц, но и требованиями общественной пользы, которым всегда и везде подчиняется личная свобода. Отсюда вытекало и убеждение
Чичерина в том, что границы прав никогда не составляют непреложного кодекса. Они по существу своему изменчивы и подвижны – в зависимости от состояния общества и требований государственного порядка. Даже на знаменитую «Декларацию прав человека и гражданина», по мнению Чичерина, нельзя смотреть как на святыню и цитадель человеческой свободы. В общественной жизни нет права, подчеркивал ученый, которое бы не подлежало значительным ограничениям и даже прекращению действия по требованию общественной пользы.
Реализация свободы, как личной, так и политической, возможна только в государстве. Государство у Чичерина воздвигается над общественными союзами и гражданами как высший порядок, который, однако, не уничтожает, а только восполняет частные отношения, стихией которых является свобода. Как и у Гегеля, государство в концепции Чичерина получает особый, высший смысл. Именно государство является носителем верховных начал и представляет собой «объективный организм» – воплощение развивающихся в истории человечества мировых идей. В этом аспекте учение Чичерина также отличалось от либеральных теорий, сводивших задачи государства исключительно к роли «ночного сторожа», занятого лишь охраной прав своих граждан. Для Чичерина же государство является «организацией народной жизни». В нем народ становится исторической личностью и исполняет свое историческое предназначение. Поэтому, утверждает ученый, в государстве выражаются физиологические и духовные свойства народа. Каждый народ имеет свои особенности, данные природой и выработанные историей. Для отдельного человека эта общая, охватывающая его среда, в которой он рождается, живет и умирает, к которой он принадлежит как часть к целому, называется отечеством. Идея отечества, когда она получает общую организацию, устраиваясь как одно целое, имеющее одну волю, становится государством. Таким образом, государство, по Чичерину, есть не что иное как организованное отечество .
Идеальной формой государства, призванной наиболее полно осуществить его цели и задачи, выступает у Чичерина конституционная монархия. Монарх в этом случае является как бы посредником между народом и аристократией. Монарх воплощает начало власти, аристократия – начало закона и демократия – начало свободы. Развитие этих начал должно вести к гармоничному сочетанию всех элементов человеческого общества и гарантировать свободу. Но демократическое начало в конституционной монархии вовсе не означает полновластия народа. Во-первых, для участия в делах государства необходимы соответствующие способности. Поэтому Чичерин выступает против всеобщего права голоса и обосновывает систему цензов. Во-вторых, основным принципом государственного устройства у него является разделение властей при единстве управления, что исключает полновластие какого-либо одного элемента общества. При этом разделение властей трактуется Чичериным как коренное свойство смешанной формы правления, суть которой в сочетании порядка и свободы . Система разделения властей призвана функционировать на основе сдержек и противовесов, во многом воспроизводя известную концепцию Монтескье, но со своими характерными особенностями, призванными не допустить бездействия или бессилия государственной власти.
Особенный характер в системе Чичерина получает вследствие этого монархическая власть. Участвуя в законодательстве утверждением законов, в правительственной власти – назначением судей и правом помилования, она становится выше всех прочих властей. Это – четвертая власть, власть умеряющая, которая при разделении властей гарантирует государственное единство, воздерживает партии, успокаивает страсти, охраняет права и интересы меньшинства, имея в виду высшее благо целого, а не интересы какой-либо части общества.
Таков был политико-правовой идеал Б.Н. Чичерина, который сформировался у него не без влияния политических учений прошлого, изучению которых ученый посвятил большую часть своей жизни. Поэтому его работа «Политические мыслители древнего и нового мира» является не только фундаментальным исследованием по истории политико-правовой мысли, но и интересным авторским комментарием к собственной философии права. Конечно, вышеупомянутый рационализм и схематизм теоретических построений Чичерина не могут не вызвать возражений методологического порядка. И все же, с позиций сегодняшнего дня, чичеринская конструкция убеждает, помимо всего прочего, в невозможности как в теории, так и в практике государственного строительства опираться только на начала либерализма, т.е. голого индивидуализма, с его постоянными притязаниями на безграничность личных прав и безразличием к любым обязанностям. Права конфликтны по своей природе (в силу притязательного характера и невозможности полного разграничения), и поэтому, при отсутствии способности к самоограничению, всегда возникает проблема предпочтительного выбора между правами конфликтующих субъектов, что в современных обществах является прерогативой, прежде всего, государства, которое не может при этом не учитывать общий интерес, так как выражение и защита этого интереса является отражением его сущности. Это подтверждается и историей политической мысли. Саму историю Чичерин признавал «верховной наукой духовного мира», т. к. только она дает ключ к пониманию всего остального, а история человечества есть история человеческой мысли. Развитие политической мысли Чичерин подчиняет общему закону развития: от единства начального через раздвоение к единству конечному. Вследствие этого закона древний мир характеризуется слиянием всех союзов, прежде всего религиозного союза и гражданского общества. Средневековое общество характеризуется господством противоположных союзов – гражданского общества и церкви, что привело к анархии и утрате государственности. В новое время государство восстанавливается в качестве верховного арбитра между церковью и гражданским обществом, является примирителем морали и права. Этой схемы Чичерин последовательно придерживается, раскрывая характерные особенности политических учений мыслителей древнего и нового мира. Его политико-правовые симпатии, изложенные выше, определяют последовательность изложения и авторские акценты. «Политическая мудрость состоит в умении себя воздерживать» – таково кредо ученого, которое он повторяет вместе с Платоном. Поэтому монархия должна быть ограничена свободой граждан, демократия – усилением власти. Только тогда в государстве будут господствовать умеренность, согласие и мудрость. Именно такова, по Чичерину, суть конституционной монархии, которая представляет собой сочетание порядка со свободой и дает преобладание средним классам. Проследить развитие ее идей – основная задача мыслителя в рассматриваемом сочинении. Не случайно первенствующее место в политической литературе всех времен Чичерин отводит Аристотелю, Макиавелли и Монтескье, так как именно они сделали больше других для утверждения столь дорогих сердцу русского ученого идеалов. В мыслях Аристотеля Чичерин видит начало учения о конституционной монархии. В Макиавелли – мудрого государственника, стремящегося к общему благу невзирая на моральную чистоту используемых при этом средств. Чичерин и сам – государственник, этим ставится предел его либерализму. Поэтому он соглашается с Макиавелли в том, что политику невозможно подвести под точку зрения безусловной нравственности, как нельзя приложить к государству начал абсолютного права. «…Для спасения народа иногда приходится жертвовать всем. Правитель не может и уклоняться от действия: он обязан управлять государством, избирая тот путь, который возможен. А так как цель непременно должна быть достигнута, то извинительно, в случае крайности, употреблять и такие средства, которые не оправдываются нравственностью. Здесь является столкновение двух начал, при котором нравственный закон не может иметь притязания на безусловное владычество». Но наибольших похвал Чичерина удостоился выдающийся французский мыслитель Монтескье, который «возвел конституционную монархию в степень всемирного идеала». Интересно, что и Монтескье, как верно подмечает Чичерин, лишь развивает те идеи, которые были уже заложены в политической мысли древнего мира, в частности в учениях Платона, Аристотеля и особенно Полибия. И в первую очередь это относится к знаменитому учению о разделении властей.
Как сторонник умеренности (а в этом суть либерального консерватизма по Чичерину, который у него носит явно «западнический» характер) ученый подчеркивает пагубность односторонних начал, коими являются индивидуализм (либерализм) и государственный абсолютизм. Заслугу Монтескье он видит в том, что этот теоретик не поддался естественному стремлению сделать свободу началом и концом всего государственного быта. «Он видел, что избыток свободы может быть столь же вреден, как и недостаток, а потому старался возвести ее к тем общим законам и условиям, которые, сдерживая ее в пределах умеренности, одни в состоянии дать ей и прочность и силу». Особый интерес представляют главы, посвященные идеализму в Германии. Немецкая мысль представляла для Чичерина некую вершину человеческой мудрости, олицетворением которой выступал Г.Ф.В. Гегель.
Конечно, этим далеко не исчерпывается все богатство мыслей, все темы, затронутые на страницах этого глубокого научного исследования, и остается только порадоваться за читателя, который, в первый раз открыв эту книгу и погрузившись в нее, почувствует то «пиршество духа», которое в свое время испытал многомудрый П. И. Новгородцев, изучая произведения этого выдающего представителя русской культуры .
ПРЕДИСЛОВИЕ
Представляемая читателям книга составляет извлечение из более обширного моего сочинения: История Политических Учений. Последнее, по своему объему и специальности, малодоступно массе публики. Вследствие этого, товарищество лиц, принявших на себя руководство домашним чтением, предложило мне выбрать из него самых выдающихся политических мыслителей древнего и нового мира и издать их в объеме, приспособленном к более или менее обширному кругу читателей. Я согласился, считая знакомство с важнейшими политическими учениями, которые вырабатывались человеческой мыслью, делом не бесполезным, но конечно, я не могу скрывать от себя, что книга, изданная в этой форме, не может иметь притязаний ни на цельность, ни на полноту. Не только вырванные из общей связи теории не представляют непрерывной преемственной нити, которая указывала бы на общий закон развития, но и само сочинение, из которого они извлечены, не доведено до конца, а потому новейшие политические учения волей или неволей должны были остаться в стороне. Занявшись другими работами, я остановился на четвертой части. Удастся ли мне на старости лет издать хотя бы пятый том, для которого у меня подготовлена часть материала, не могу сказать. Вообще, писание специальных ученых сочинений в России – довольно неблагодарная работа. Может быть, изданные в более популярной форме, они найдут благосклонный прием. Во всяком случае, предлагаемое ныне извлечение обнимает все историческое развитие политического мышления до новейшего времени; указывая в нем выдающиеся точки, оно может до некоторой степени способствовать распространению здравых понятий об этом предмете. В этих видах я и дал свое согласие на издание.
Б. Чичерин
ДРЕВНОСТЬ. ПЛАТОН. АРИСТОТЕЛЬ.
I. ПЛАТОН
Чтобы понять значение Платона как политического мыслителя, необходимо бросить взгляд на предшествующее развитие греческого мышления.
В истории греческой философии можно различить три периода: космологический, софистический и метафизический. В первом господствует первобытный универсализм, то есть еще инстинктивное сочетание умозрения с опытом, во втором – реализм, исходящий от опытного знания, рационализм, который берет свое начало в умозрении. В первом предмет мышления составляет природа в ее совокупности, во втором – явление, в третьем – мысль.
В космологическом периоде, по самому его характеру, политическое мышление не получило еще самостоятельного развития. Оно не выделялось еще из общего философского миросозерцания. Мыслители занимались исследованием первоначальных основ физического мира; на человеческие отношения они обращали внимание настолько, насколько в них отражались мировые начала. Поэтому обработанных политических систем мы здесь не встречаем. Если и существовали сколько-нибудь полные учения, то они до нас не дошли. В тех скудных известиях, которые мы имеем о древнейших греческих философах, все ограничивается отрывками и намеками.
Самостоятельное значение политическое мышление приобретает с переходом мысли от общего к частному, от природы к явлению. Важнейшую роль играли в этом отношении софисты. Они провозгласили, что явление есть истина, а человек есть мерило всех вещей. У них впервые мысль отрешилась от объективного бытия и почувствовала свою самостоятельность. У них и человеческая личность выступила во имя своей свободы против всех стесняющих ее преград. Но, оторванная от почвы, личность сама понималась как явление, то есть во всей своей случайности, как мимолетное сочетание разнообразных стремлений. Мерилом сущего и несущего становится каждый отдельный человек в каждую минуту своего изменчивого бытия. Он является здесь не как разумное существо, постигающее высшие начала мироздания, а как существо чувственное, отданное на жертву беспрерывно изменяющемуся потоку внешних впечатлений. Это был доведенный до крайности эмпирический материализм, совершенно аналогичный тому, что мы видим и в настоящее время.
Эти начала были развиты в целую систему, которую Платон излагает в X главе разговора о Законах, говоря, что она в устах почти у всех. Все человеческие установления с этой точки зрения представлялись произвольными и случайными. Религия отвергалась как предрассудок, справедливость признавалась выдумкой человеческого ума. Государственные законы, по учению софистов, устанавливаются сильнейшими для их собственной выгоды; а так как каждый по природе стремится к тому, что ему полезно или приятно, то вся цель гражданина должна состоять в том, чтобы направить к своей выгоде владычествующее в государстве большинство. Средством для этого служит красноречие. Софисты занимались преподаванием красноречия, и все греческое юношество стекалось к ним на уроки.
Понятно, что такая проповедь разрушала все общественные связи. Она внесла в греческую государственную жизнь такой разлад, от которого та никогда не оправилась. Однако это направление не могло не вызвать реакции. Она возникла на самой почве реализма. Софисты понимали явление односторонним образом, как отношение внешних чувств к окружающему миру. Но есть явления другого рода, явления внутренние, духовные, которые существуют так же, как материальные, но имеют гораздо высшее значение, ибо они дают ключ к пониманию самих внешних явлений. Человек является мерилом всех вещей, не как чувственное существо, а как существо разумное, носящее в себе сознание высших начал, владычествующих в мире. Внешнему опыту был противопоставлен внутренний.
Это сделал Сократ, который через это явился зачинателем нового направления.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24

Комментирование закрыто, но вы можите поставить trackback со своего сайта.

Комментарии закрыты.